Столп огненный

 – Надеюсь, для вашей же пользы, что вы не солгали мне ни единым словом. Иначе всех вас ожидает участь Педро Руиса!

Алонсо повернулся, чтобы уйти, но Барни его остановил.

– А что случилось с Педро Руисом, святой отец? – спросил юноша, сразу подумав о Херониме.

Инквизитор криво усмехнулся.

– Его арестовали. В его доме я нашел перевод Ветхого Завета на испанский, что против закона, и еретическое сочинение «Наставления в христианской вере» Жана Кальвина, гнусного протестанта и вожака богомерзкого города Женевы.

Как полагается, все имущество Педро Руиса будет передано инквизиции.

Карлос как будто ничуть не удивился услышанному; выходит, подобное здесь было в порядке вещей. Но Барни слова Алонсо потрясли до глубины души.

– Все имущество?! – повторил он. – А на что прикажете жить его дочери?

– Пусть уповает на Божью милость, как и все мы, – ответил инквизитор и удалился в сопровождении свиты.

Карлос облегченно вздохнул.

– Мне жаль отца Херонимы, – сказал он. – А вот нам, сдается мне, просто повезло.

– Не спеши, внук, – предостерегла тетушка Бетси.

– О чем ты, бабушка?

– Ты не помнишь своего деда, моего мужа…

– Он умер, когда я был совсем маленьким.

– Да, пусть земля ему будет пухом. Он был мусульманином.

Мужчины, все трое, изумленно уставились на Бетси. Затем Карлос выдавил:

– Твой муж был мусульманином?

– Сперва – да.

– Мой дед, Хосе Алано Крус?..

– На самом деле его звали Юссеф аль-Халиль.

– Как ты могла выйти замуж за неверного?

– Когда мавров изгоняли из Испании, он решил не уезжать и принять христианство.

Обратился к священникам и крестился, уже взрослым, прямо как Эбрима. Взял имя Хосе. А чтобы доказать истинность обращения, женился на христианке, то есть на мне. Тогда мне было тринадцать.

– Многие мусульмане женились на христианках? – уточнил Барни.

– Нет, что ты. Они обычно женились на своих, даже после обращения. Мой Хосе поступил не так, как поступало большинство.

Карлоса явно интересовала личная, так сказать, сторона.

– Ты знала, что раньше он был мусульманином?

– Сначала он от меня скрывал. Он переселился сюда из Мадрида, никому ничего не рассказывал. Но люди из Мадрида приезжали постоянно, и в конце концов приехал кто-то, кто знал его мусульманином. После того он уже не сильно скрывался, хотя мы, конечно, не кричали на каждом углу…

Барни не сдержал любопытства:

– Тетушка, вам было всего тринадцать? Вы любили мужа?

– Я преклонялась перед ним.