Сестры в вечности

Кто-то подошел, выстрелил в Карлоса, а Тома под дулом пистолета заставили выйти и похитили. Но никто ничего не заметил. Одно дело, застрелить человека одним выстрелом, например, с самодельным глушителем. Другое – на узкой улице, полной народа, устроить похищение.

К тому же, если бы в Карлоса выстрелили, когда в машине сидел Том, то в него попали бы первым, потому что он был на пассажирском сидении. А если Тома вначале заставили выйти из машины, то Карлос успел бы среагировать и не дал бы себя так просто застрелить.

Мальчик мог, конечно, устроиться сзади, но опять же это не похоже на похищение. Нигде в машине не было обнаружено следов борьбы.

Так что, скорее всего, Тому назначили встречу в одной из лавок, и он попросил Карлоса тайно наблюдать за ним. Был еще такой весьма вероятный вариант: Том мог сам стать свидетелем убийства Карлоса, испугаться и сбежать, а теперь боялся возвращаться домой.

Я решил пройти дальше по улице и попытаться найти других очевидцев.

Продавец ковров, почти не говоривший по-английски, не признал фотографию, но упорно отказывался меня отпускать, разворачивая перед выходом ковры все большего размера. Ради последнего ковра – настоящего шедевра своей коллекции – он даже призвал сына из подсобки, и я, воспользовавшись этой заминкой, наконец-то вырвался на волю.

Хиромант, предсказатель судьбы и экстрасенс по имени Эктор Анрианопулос сразу заявил, что юноша на фотографии и есть мой злейший враг. А потом пообещал всего за пять долларов сообщить его нынешнее местонахождение, за дополнительные десять долларов обернуть его проклятие против него же самого, а если я выложу двадцать баксов наличными сразу, то он еще и составит полный прогноз до конца моих дней, чтобы уберечь меня от всех возможных опасностей.

Я вежливо отказался.

Следующей за ним была лавчонка с претенциозным названием Chez Anouk, в которой стояли разномастные предметы интерьера в восточном стиле: псевдоиндийские бронзовые слоны и статуи Кришны в позе лотоса, китайские ширмы, деревянные сундуки с резьбой, и настенные свитки с иероглифами, на полу лежали ковры, которые, как я подозревал, были получены по уценке у соседа.

Прилавок был завален разными дешевыми бусами, браслетами, шкатулками и пепельницами. Над этими сокровищами возвышалась старуха с набрякшим бледным лицом. Ее толстое тело драпировала странная черная хламида, а голову покрывала восточная шаль.