Линия крови

– Ворон. – Эдвард показал на последнего из присутствующих, мрачного мужчину под стать Инге. – На самом деле его фамилия – Ворона, но для гендерной идентичности убрали букву «а».

Ворон ухмыльнулся. На дне его темных глаз (уже третьи темные глаза здесь), под упавшими на лоб черными растрепанными волосами, Ника увидела нечто сродни безумию, сгустки темноты, где отражались отблески скрытого внутреннего пламени – как у Чарли Мэнсона, убийцы жены Романа Полански. Взгляд фанатика. Если такой верит во что-то, то сделает все во имя своей веры – чтобы продолжить верить.

Они внешне похожи с Ингой как брат и сестра, но в Инге нет его безумия, она холодная снаружи и внутри.

– Привет, – сказала Ника.

Ворон промолчал.

– Тебя не учили вежливости? – спросил Эдвард, обращаясь к нему.

Ворон осклабился.

– Здравствуй, девочка, – сказал он. – Ты пришла не в то место. Уходи, пока не поздно.

– Я не из пугливых, – сказала Ника, сделав глоток виски. – Я останусь.

– И я не девочка, – прибавила она.

– Ну смотри. – Глаза Ворона будто втягивали Нику в свой черный потусторонний мир. – Не говори, что тебя не предупреждали, не девочка.

– Итак, все познакомились, – сказал Эдвард как ни в чем не бывало. – Замечательно.

Голубые глаза светились как глаза кошки в темноте.

– Ника, – обратился он к гостье. – Знаешь, что нас всех здесь объединяет?

– Любовь к силе? – сказала Ника.

Удивленно приподняв брови и поджав губы, Эдвард оценил ответ.

– Однако, – сказал он.

 – Ты умная.

– Нас объединяет любовь к воле, – продолжил он. – Ты знаешь, кто ты?

– Думаю, что да.

– Уверена?

– Почти.

– Какова цель твоей жизни?

– Быть счастливой.

Ника соврала. Целью ее жизни была месть за Ангарск – найти и уничтожить тех, кто сделал это с ней, – поэтому она сказала первую банальность, что пришла в голову.

Инга хмыкнула. Ворон и Логинов синхронно ухмыльнулись.

Эдвард кивнул:

– Многие так говорят, но не могут объяснить, что такого в этой цели.

Что такое счастье? Удовольствие? Кайф? Не кажется ли тебе, что это так себе цель?

– А какой она должна быть?

Странное дело – Эдвард нравился ей, и это была не симпатия, нет, а какой-то животный магнетизм, за пределами влияния разума. Разум все видел, но не мог ничего поделать. Что это за зверь перед ней? Что за самец?

– Настоящей, – сказал Эдвард. – Цель должна быть настоящей. Юнга ты тоже не читала?

Ника не читала Юнга.