Игла и нить

Тушь потекла от дождя и теперь лежала темными тенями под ее прекрасными глазами. – Никто не смеет выгонять меня с вечеринки.

– Я просто рада, что ты здесь. Дать тебе кардиган или халат? Мне кажется, ты замерзла.

– Я чувствую себя превосходно! Давай-ка присядем, спичечка.

Анна принесла полотенце и разную теплую одежду – просто на всякий случай, – а затем присела рядом с Селеной на кровать.

– Тебе понравилось, как прошел твой день рождения? – спросила она.

– Ну… э-э-э… было… – лицо Анны непроизвольно расплылось в улыбке, – довольно весело.

– Прости, что Эффи была так непростительно груба с тобой. На нее иногда находит. Я рассказывала ей о тебе и о том, как близки мы были с твоей матерью. Эффи просто ревнует.

До Анны не сразу дошел смысл сказанных Селеной слов.

– Ревнует? Ко мне? Нет, это просто невозможно. – Она отказывалась в это верить.

Селена неопределенно махнула рукой:

– Думаю, вы сможете узнать друг друга получше, когда начнете вместе учиться, не так ли?

Вместо ответа Анна скорчила гримасу, которая подразумевала, что это маловероятно.

– О, со временем она образумится, поверь мне.

– Скажем так: я не думаю, что мы будем вместе обедать и плести друг для друга браслеты дружбы.

Селена мягко улыбнулась и сказала:

– Мы с твоей мамой тоже поладили не сразу.

– Правда?

– В самый первый день в школе на уроке французского нас посадили вместе, потому что наши фамилии шли друг за другом. У нее был пенал с каким-то скучным рисунком – никаких тебе розовых пони или кукол Барби – и густые черные волосы, очень прямые и очень блестящие.

У меня тогда были веселенькие желтенькие кудряшки. – Селена провела руками по своим теперь таким аккуратно волнистым и ухоженным волосам. – Нас попросили разыграть какой-нибудь диалог на французском, и твоя мама так отчетливо выговаривала каждое слово, что я чувствовала себя крайне неловко, мямля что-то ей в ответ. Она тщательно записывала все, что говорил учитель, в то время как я рисовала на полях учебника. Я решила, что она скучна до безобразия – такая, знаешь, девочка-отличница. Но потом твоя мама целых десять минут не могла вставить в ручку новый картридж и в итоге вылила на себя почти все чернила. Я так смеялась! – Селена улыбнулась своим детским воспоминаниям. – Тогда твоя мама повернулась ко мне, и я решила, что сейчас она устроит мне взбучку, но вместо этого она тоже начала смеяться, а когда я засмеялась еще сильнее, вылила на меня остатки чернил.