По полянам и болотам. Повесть о войне с семинолами

Также взяв его за руку, старый вождь спросил сына голосом, который слышали все окружающие, твердо ли он решил подтвердить взятые обязательства.

– Обещаешь ли ты ради этой девушки исполнить все, что требует долг воина? Обещаешь ли ты, когда придет время, взять ее в свою хижину и сделать своей скво? Защищать ее, не жалея жизни? Охотиться для нее? Делать все, чтобы она не страдала от голода? Любить ее и не покидать, пока Великий Дух не призовет вас к себе, в страну Удачной Охоты?

– Ун-ках (да), – ответил Коакучи так громко, что все смогли его услышать.

 – Обещаю.

Повернувшись к Ните, вождь спросил:

– Дочь моя, хочешь ли ты тоже что, когда придет ему время позвать тебя в свою хижину, то ты пойдешь за ним? Готова ли ты обещать, что, до тех пор, пока солнце не перестанет светить для тебя, глаза твои закроются в долгом сне и пение птиц не перестанет звучать в твоих ушах, Коакучи останется твоим мужчиной, и никогда ты не узнаешь другого? Обещаешь ли ты, что с того времени, как его хижина станет твоей, его друзья станут твоими друзьями, а его враги – твоими врагами? Обещаешь ли ты, что с того дня, как ты войдешь в его хижину, ты будешь любить его, заботиться о нем, считать его слово законом и следовать за ним даже в неволю или на смерть? Подумай хорошо, дочь моя, потому что обещание, данное здесь, нелегко будет нарушить.

Подняв голову и с улыбкой посмотрев в лицо старику, Нита ответила тихим, но решительным голосом:

– Ух-ках.

Я обещаю.

Тогда вождь вложил руку девушки в руку Коакучи и, повернувшись к зрителям, стоявшим молча и неподвижно, произнес:

– Все вы видели и слышали, что сын мой и моя дочь дали друг другу обещание, которое нельзя нарушить. Поэтому я, Филип Эматла, объявляю, что Коакучи, когда подтвердит звание воина, позовет эту девушку в свою хижину и она пойдет за ним. С этого времени он будет ее воином, а она – его скво. Это сказано, и пусть все это помнят.

С этими словами церемония помолвки завершилась, и участники ее стали бурно выражать свою радость.

Стреляли ружья, били барабаны, горели большие костры, все танцевали и веселились, и все простодушные жители леса показывали свою радость по поводу этого события, которое должно было принести огромное счастье любимому сыну их вождя.

Коакучи не разделял общей радости – он и без того рад был тому, что произошло. Он должен был сделать то, что нельзя было более откладывать.