Останься навсегда

Прошлым вечером, покидая ресторан, она видела, что Оливер оживленно беседовал о чем-то с людьми, выглядевшими сильно нетрезвыми, и ожидала, что с утра он встанет поздно.

Но она ошиблась. Он был уже здесь, бодрый и свежий, явно только что после душа. Волосы были еще влажными, а стоявшая перед ним тарелка была заполнена до отказа. Кейт никогда не видела, чтобы на одной тарелке помещалось столько еды.

Завидев ее, Оливер улыбнулся:

– Присоединяйся.

– И смотреть, как ты все это поглощаешь? – подняла она бровь, но тем не менее подсела к нему – во-первых, потому, что терпеть не могла есть в одиночестве, а во-вторых, каким бы милым ни был Грэхем, он уже успел немного ей надоесть.

Он рассмеялся:

– Нет ничего лучше сытного завтрака после тяжелой ночи, верно? – Оливер подцепил на вилку гриб и с наслаждением отправил его в рот.

Ее желудок противно сжался, и, когда официант приблизился к их столику, она заказала свой обычный завтрак.

– Овсянка и тост? – с отвращением произнес Оливер. – Ты так от голода умрешь.

– Это не так уж плохо, как кажется на первый взгляд, – отрезала она и занялась завтраком. – Так, что у нас на сегодня намечено?

– Женские консультации, тонкости акушерства и послеродовые осложнения.

Кейт с трудом подавила вздох облегчения. С этим она вполне сможет справиться. Даже акушерство, которое поначалу показалось ей довольно тяжелой темой, в конце концов, было всего лишь просто интересной частью ее работы.

Оливер наконец отложил вилку и нож и поднял на нее внимательный взгляд:

– Ну а чем ты собираешься заняться после того, как конференция закончится?

Кейт пожала плечами:

– Не знаю. Думаю, найду другую работу. Я подыскала себе место в Норфолке, но все еще могу вернуться в Восточный Суффолк – туда, где работала раньше.

Оливер задумчиво покивал:

– Значит, ты будешь где-то поблизости…

– Возможно. Или уеду за границу.

Его глаза резко сузились.

– За границу?..

– Да. Я только что подумала об этом. – Кейт удивилась, почему эта мысль не пришла ей в голову раньше. Ведь можно было просто уехать и забыть о нем. И позаботиться о себе самой. В этом и состоит вся прелесть одиночества – можно быть абсолютной эгоисткой, и никто не упрекнет тебя за это.