Три заветных слова

– Прости, сага, – мрачно произнес он, обняв Аниту одной рукой.

Она уткнулась лицом в его грудь и стояла, наслаждаясь его запахом.

– Прости, что я убежала. Ты выглядишь ужасно.

– Я так переживала за тебя…

Ее голос оборвался. Джио вздохнул и нежно погладил Аниту по спине:

– Я в порядке. Все хорошо, не плачь. Сделай нам горячий шоколад, а я пока разденусь. Никаких слез, хорошо?

Анита высвободилась из объятий, изредка всхлипывая и стирая слезы со щек:

– Прости, Джио. Я идиотка.

– Ты очень милая идиотка.

Я счастлив, что у меня есть такая подруга.

Ну вот. Он сам это сказал. Подруга.

Не любовница.

Анита кивнула и отправилась готовить горячий шоколад, а Джио, стиснув зубы, добрел до спальни.

Он посмотрел на свои ноги.

Медсестры с трудом натянули на него брюки, стараясь не причинить боль. И он надеялся раздеться сам, с помощью одной руки?

Придется просить Аниту.

Когда она вернулась с горячим шоколадом, Джио, нахмурившись, сидел на кровати.

– Какие-то проблемы? – поинтересовалась она.

– Не могу снять брюки, – неохотно признался он.

Анита сдержала улыбку:

– Я не верила, что ты в состоянии сделать это. Еще требуется что-то, чтобы уменьшить давление на ногу.

Анита поставила чашки на прикроватный столик, отогнула край одеяла и положила на кровать две подушки:

– Вот так. Это должно подойти. Собираешься спать в брюках? Ведь ты скорее умрешь, нежели разрешишь мне помочь.

Джио понял, что в ее словах скрыта сильнейшая обида – обида, которую причинил он.

Он заслужил этот сарказм. Черт побери, он заслужил и худшую кару. Джио нуждался в помощи, нравилось ему это или нет, хотя он знал, что, возможно, придется поунижаться, чтобы Анита согласилась.

– Прости. Я не хотел тебя обидеть. Я не хочу спать в брюках, но не представляю, как их снять. Должно быть, это очень больно.

– Не будет больно, если это сделаю я. Ну, разрешаешь мне помочь? – спросила Анита более мягко.

Джио пожал плечами, расстегнул брюки, спустил их до колен и сел на край кровати.

Он чувствовал себя голым и уязвимым. Ужасно! Все было в порядке, когда это делали медсестры. Почему же он переживает из-за Аниты?

Потому что знает, каково это – заниматься с ней любовью.

– Пожалуйста, Анита, – взмолился он.

Она опустилась на колени, и глаза ее оказались напротив предательски выпирающего бугорка. А чуть ниже, на внутренней стороне бедра, была перевязанная рана.