Камень Грёз

Сначала он посидел со старым Скелли на крыльце, потом пересек двор и наконец вышел на ток.

Там его увидел Нэаль и, утерев со лба пот и пыль, пошел к нему навстречу.

– Эльфреда знает, что ты уже ходишь? – беспечно спросил Нэаль.

– После твоего ухода…

Нэаль нахмурился.

– Нет. Не сейчас. Не здесь.

– Мой господин…

– Говорю тебе – никакого господина. Нет больше господина, Кэвин. – Он слегка похлопал его по плечу. – Пойдем со мной.

Кэвин дошел с ним до амбара и вошел в его тенистое нутро, и там Нэаль остановился.

– Здесь, на хуторе, нет господ, – промолвил Нэаль, – разве что Барк и госпожа его Эльфреда. И по-моему, это справедливо. Забудь мое имя.

– Я отдохнул. Я достаточно поправился, чтобы пуститься в обратный путь – как-нибудь я снова принесу тебе весточку. В холмах наши люди…

– Нет. Нет. Если ты уйдешь отсюда, вряд ли ты сможешь когда-нибудь сюда вернуться.

Весь пыл погас на бледном лице Кэвина. Он окинул Нэаля взглядом с головы до пят, словно не веря собственным глазам, словно видя того впервые.

– Твои руки в мозолях, мой господин, и эти мозоли не от меча. В волосах твоих солома. Ты занимаешься крестьянским трудом.

– Я хорошо справляюсь со своим делом. И оно приносит мне больше радости, чем что-либо иное. И я тебе скажу, в нем больше добра, чем мне когда-либо доводилось делать. Кэвин, Кэвин, ты увидишь. Ты сам поймешь, что это за место.

– Я вижу только одно, что ты поддался его чарам. Король…

– Король… – Нэаль вздрогнул и отвернулся. – Мой король умер; а тот, другой – кто знает? Кто может с уверенностью сказать, что он жив? Я видел мертвым своего короля.

– Я видел его!

– Хорошо, ты его видел. Но разве это что-нибудь доказывает? Какое-то дитя.

– Мальчик, белокурый мальчик. Лаоклан, сын Руари, похожий на него самого. Ему сейчас пять. Талли охраняет его – ведь не усомнишься же ты в его слове? – они все время перемещаются в холмах, так что ни один предатель не найдет его, и теперь им нужен ты… Им нужен ты, Нэаль Кервален.

– Мальчик. – Нэаль опустился на ларь и посмотрел на Кэвина, чувствуя горечь во рту. – А кто я такой, Кэвин? Мне было сорок два, когда я начал служить в надежде на возвращение короля, и мои кости болят, Кэвин, после пяти лет сна под деревьями на камнях. И если этот мальчик когда-нибудь вернет себе Дун-на-Хейвин, взгляни на меня.