Камень Грёз

Но существо не стало убегать, оно уселось на корточки и, раскачиваясь туда и сюда с диким взором, заговорило тоненьким завывающим голосом:

Темен путь, и темна тоска,

И цепи крепки, что сковали их;

И наступит день, что даст им рассвет,

Но тут же придет закат.

– Что это значит? – вскричал Нэаль. – Кто это «они»? Ты имеешь в виду меня?

– Нет, нет, не Кервалена, никогда. О, человек, Граги плачет по тебе.

– Значит, я умру?

– Все люди смертны.

– Чума на тебя! – Нэаль посасывал свою прокушенную руку.

– Оставайся, – промолвил Граги и исчез.

Нэаль уже готов был уйти. Он стоял на холме и смотрел вниз, в долину, которая вела к выходу из холмов. Но в его ушах продолжало звенеть «оставайся», и мышцы его ныли от бега, и Кэвина не было видно.

Он опустился на землю и сидел так до заката, и отвага его все гасла и гасла, а вера слабела и слабела.

Наконец он увидел бегущего мальчика меж холмов – он петлял и подпрыгивал на поворотах, словно преследуемый болью.

– Скага! – закричал Нэаль, поднимаясь на ноги.

Мальчик замер, словно его ударили, посмотрел на Нэаля и начал, спотыкаясь, карабкаться вверх; но Нэаль двинулся ему навстречу и поймал в свои объятия.

– Я думал, ты ушел, – промолвил Скага – он никогда не плакал, но сейчас губы у него дрожали.

– Это Кэвин ушел, а не я, – ответил Нэаль. – Ужин готов?

Мгновение Скага справлялся с одышкой.

– Наверное.

И он вернулся назад со Скагой – так захлопнулась ловушка.

IV.

Арафель дремала. Лишь на мгновение она соскользнула в дебри своей памяти, что она частенько делала, в яркое сияние, столь отличное от тусклых ночей и слепящих дней смертного Элда. Но ее время текло вовсе не так, как время людей, и едва она погрузилась в сон, как ее разбудил какой-то звук, странный и жалобный.

«Он снова вернулся», – сонно подумала она, чувствуя сильную досаду, но потом она ощутила нечто совсем иное – откуда-то совсем рядом веяло жестокостью, и сияние, прозвенев в ее памяти, исчезло.

Она собралась с мыслями. Сон безвозвратно рассеялся, но она даже не обратила внимания. Ветер донес до нее звук, и весь Элд задрожал, как паутина. Она вынула меч и завернулась в плащ, хотя могла сделать гораздо больше. Это были беззаботность и привычка, а может, обрекшая ее на неудачи судьба. Но ни один противник не вышел навстречу Арафели, и тогда она сама двинулась к источнику звука.

Из крепости Керберна через Элд вела прямая тропа.