Камень Грёз

– Господин, – промолвил Скага, и на его волевом лице отразилась тревога, – ты сам не свой из-за этой кобылы. Ты прав: время ее пришло, но твое еще нет.

– Кэвин ушел. Его ни с кем не связывали узы, надо было мне его послать туда.

– Он никогда бы не бросил тебя.

– Он никогда бы не бросил Кер Велл, – поправил Нэаль. – Он любил эту землю и эти камни, и теперь он спит среди них. У меня есть Мера и Эвальд, и мои дочери… и жеребец, что принесла мне Банен, но какая же крепкая она лошадь. Я и вполовину не любил ее так, как должен был бы.

– Мы поедем завтра на охоту, господин, чтобы исправить твое настроение.

– Сказать по правде, я никогда не находил в ней радости. Она напоминает мне о другом.

– Тогда мы просто будем скакать верхом и предоставим оленям делать то, что им нравится.

– Пусть так. Да, – сказал Нэаль и устремил взгляд на угли в очаге. Над очагом выступала каменная голова волка. Он так и не убрал ее.

VIII. Удача Нэаля Кервалена

Времена года сменяли друг друга. Долго, уже очень долго царил мир, ибо юный король, по слухам, жил в холмах, и хоть люди и хорошо отзывались о нем, его день еще не настал.

И старели предатели, на которых лежала вина, и верные воины тоже старели.

– Ты должен будешь сделать то, что я не могу, – говорил Нэаль Эвальду, потомку королей, и вливал в него надежду, и учил его военному искусству. – Он – твой двоюродный брат, – говорил Нэаль. – И ты поможешь ему взойти на трон. Как помог бы я.

Но любая война, в которой Нэаль не будет первым, казалась очень далекой Эвальду, ибо с самого его детства этот человек, хоть и седой, а потом и вовсе побелевший, был сильным; как ураган, он очищал свои владения от всякой несправедливости, которую встречал, а временами совершал вылазки, чтобы напомнить своим врагам, кто правит в долине Кера.

И Эвальд, который знал лишь боль до прихода этого человека, принявшего его к сердцу, считал, что эти времена никогда не кончатся. Но они подходили к концу, хотя сначала он и не понимал еще этого – первым ушел Кэвин, затем Дру вернулся в свои горы, и Скага взял на себя объезд границ, пока Нэаль оставался дома. Так старость накатила на него. Так пришло время беседы – уже не первого откровенного разговора, но самого серьезного.

– Придет день, когда меня не станет, – сказал Нэаль, – и люди начнут сплетничать, но ты помни, сын, я люблю тебя. Хоть ты действительно мне сын лишь по любви, а не по крови. Ты – двоюродный брат короля и никогда не забывай об этом.