Камень Грёз

– Позволь мне пройти вдоль берега с милю вниз по реке – тогда я смогу улизнуть от своих врагов. Я буду идти как можно быстрее.

– Нет. Ты должен уйти тем же путем, что и пришел, и сделать это сейчас же.

– Ну что же, – сказал он и склонился, покорно погасил свой костер и взял в руки меч, хотя в глазах его не теплилось уже никакой надежды. – Меня ждут там мои враги, и, кто бы ты ни была, я пойду туда, если у меня нет выбора. И все же я прошу тебя еще раз – позволь мне пройти вдоль берега. Я всегда был добрым соседом этому лесу.

Я никогда не входил в него с топором. И сейчас я прошу твоей милости. Ведь это такая мелочь.

Она задумалась – речь его была так тиха и так решительна. Она чуть было не отступила, вознамерившись отдать этого человека тьме и ночи. Но в нем не было темного гнева, от него веяло лишь печалью когда-то отважного воина. Он был как старый олень, загнанный хищниками, как упавший орел, как побежденный волк. Она заколебалась, и сердце напомнило ей об одном местечке, единственном, где ей удалось познать тепло среди людей.

– Я укажу тебе путь, – мягко промолвила она, – и провожу тебя – это место лежит далеко в холмах, и оно не так опасно, как мои владения. Но ты должен будешь идти за мной шаг в шаг, не отставая, ибо Смерть была совсем рядом с тобой сегодня ночью. Она умеет подкрадываться гораздо бесшумнее любого человека. Нет, не оглядывайся. Пойдем, пойдем, убери свой меч и следуй за мной.

И снова человек убрал меч в ножны и даже не почувствовал, как сделал это.

Он двинулся в путь, как когда-то шел в кровавый Эшфорд, спускаясь с холмов. Он помнил, как отводил ветви от лица, потом, пройдя уже значительное расстояние, он понял, что путь стирается из его памяти, а затем его и вовсе поглотило забвение. Он обладал навыками лесной жизни, и никому бы не удалось уйти от него в чащобе, но серый плащ скользил перед ним, словно ветви были бесплотными, и, хотя он двигался очень быстро, ему не удавалось нагнать свою проводницу. Пот заливал ему глаза, а сердце стучало так громко, что заглушало все остальные звуки. Ветви хлестали по лицу и рукам. Листья проносились мимо, осыпая его мягкими, но назойливыми прикосновениями.

Наконец проводница остановилась на берегу реки у очень старого дерева – ее серый плащ казался наростом на коре в лунном свете. Они вышли к той части Керберна, где он разливался особенно широко и был мелким. Человек здесь знал каждый камень.

Проводница указала ему на противоположный берег.