Смерть в хрустальном дворце

Выставка в Генте, на которой мы побывали с Бертрамом, была просто потрясающей. Та выставка, на которую мы собирались сейчас, была гораздо меньших масштабов, то есть на первый взгляд их и сравнивать не стоило. Но я очень хотела увидеть гигантское стеклянное сооружение, в котором она проводилась. Оно изначально строилось к Всемирной выставке [9 - 1851 года. – Прим. переводчика.] под руководством принца Альберта. Но потом наступили трудные времена, оно чуть не было уничтожено, но люди буквально его выкупили. Я дрожала от мысли о том, что вскоре увижу эту гигантскую жемчужину нашей столицы.

Хотя я ожидала, что внутри будет очень жарко, и, соответственно, надела свое самое легкое платье.

– Ты знаешь, что он в три раза больше собора Святого Павла? – спросила я у Бертрама, когда мы все забрались в кэб. – Тридцать три метра высотой! И там такое освещение, что деревья растут и цветут внутри этого строения.

– Хм, – сказал Бертрам. – Боюсь, что Риченда захочет, чтобы я приглядел за Эми. Ты ее обыскала? Она рогатку с собой не взяла?

– Интересно, а кто там моет стекла? – спросил Рори.

 – Наверное, это ужасная работа.

– Его изначально построили в Гайд-парке, потом полностью разобрали и снова собрали на общинных землях в Пендже [10 - Пендж – район в юго-восточной части Лондона. – Прим. переводчика.], – сообщила я. – И ничего не сломали и не разбили. Вот это достижение!

– Что? – воскликнула Риченда. – Я думала, что он до сих пор в Гайд-парке.

Я покачала головой:

– Я читала про него сегодня утром.

В холле лежит очень интересный проспект, в котором подробно обо всем рассказывается. И консьерж очень помог. Похоже, что вскоре после окончания Всемирной выставки весь дворец перенесли на юг Лондона. Он теперь находится в Пендже, рядом с Сиднем-Хилл [11 - Сиднем-Хилл – предместье Лондона. – Прим. переводчика.]. Эта местность описывается как район для богатых с большими виллами.

Риченда смотрела на меня с ужасом и восхищением одновременно. Ее явно увлек мой рассказ.

– Это совсем не то, что я ожидала, – сказала она, потом повернулась к Бертраму: – Надеюсь, у тебя хватит денег, чтобы заплатить извозчику, Бертрам.

Бертрам бросил взгляд на Рори, тот глубоко вздохнул и кивнул.

Эми прижалась носом к окну и смотрела на загадочный Лондон. По улицам неслись кареты и различные повозки, запряженные лошадьми, и автомобили. И те, кто сидел на козлах, и те, кто сидел за рулем, считали, что их вид транспорта главный на дороге и им должны ее уступать.