Смерть в хрустальном дворце

Эми немного поплакала от того, что ушам было больно, но она явно верила в угрозу Риченды не больше нашего. Мы знали, что Ганс никогда пальцем не тронет дочь.

– И две недели не будешь есть пудинг, – добавила Риченда, явно понимая, что ситуация выходит из-под контроля.

Услышав эту угрозу, Эми побледнела и обещала хорошо себя вести. Хотя они с Ричендой не являлись биологическими родственницами, Эми тоже очень полюбила торты и пирожные. Однако она была очень активным ребенком, и они не откладывались у нее на боках.

На протяжении всего разговора Рори смотрел прямо перед собой.

– Ты на самом деле отправила Гленвиль в третий класс? – спросил Бертрам. – Я бы не посмел.

– Я спросила у нее, где она будет чувствовать себя комфортно, – ответила Риченда. – Она сказала, что в третьем классе. Она придерживается традиционных взглядов. Гленвиль плохо управляется с современными приспособлениями, но очень аккуратная, все мои вещи держит в порядке, да и Эми слушается ее гораздо лучше, чем меня.

Последнюю фразу она произнесла тихим голосом, чтобы ее могли услышать только Бертрам и я.

– Смотрите! Смотрите! – закричала Эми.

На возвышенности перед нами стояло сияющее здание. Из-за туч показалось осеннее солнце, и Хрустальный дворец в его лучах смотрелся просто сказочно. Я затаила дыхание, пока мы приближались к нему. Это было двухэтажное строение с цилиндрическим сводом в центре. Настоящим чудом мне показалось количество видимого стекла. Кругом было одно стекло! Создавалось впечатление, что его удерживают только тончайшие чугунные опоры.

– А это что за холстина? – спросил Бертрам, показывая пальцем на часть крыши, покрытую то ли парусиной, то ли еще каким-то полотном. – Там разбили стекло?

– Это один из способов поддержания нужной температуры внутри, – пояснил Рори. – Ткань также создает тень, чтобы смягчить освещение внутри. Сделана удивительная система вентиляции…

– Красиво, – оборвала его Риченда, когда карета остановилась. – Бертрам, заплати извозчику, и пойдем внутрь!

* * *

Мне очень хотелось бы, чтобы, впервые попав в Хрустальный дворец, я могла в полной мере оценить его красоту.

Я надеялась постоять рядом с одним из многочисленных деревьев внутри и просто глазеть вокруг. На самом деле Англо-германская выставка мало меня интересовала. Однако стоило мне войти внутрь, как я услышала голос, который заставил меня подпрыгнуть. Я помнила его со времен жизни в Стэплфорд-Холле.

– Повторяю вам: я не подтасовываю карты.