Дорогая Джозефина

Мой директор, отец и даже Артур говорили, что нужно стать жестче, быть мужчиной, выпить лишнюю пинту пива, в конце концов. Я слушал их и старался забыть о своих чувствах. Потом встретил Вас и увидел проблеск того, чем может быть жизнь на самом деле.

Пожалуйста, не будьте призраком.

    Элиас

P. S. Мой управляющий завтра уезжает в Лондон. Я попрошу его навести о Вас справки. Кроме того, я написал еще часть своего романа. Вряд ли это шедевр, но надеюсь когда-нибудь поделиться им с Вами.

Джози: Он знал мое второе имя.

Вера: Кто знал?

Джози: Элиас. Он знал мое второе имя, цвет глаз, что я училась в пансионе.

Вера: Он писал все это в своих письмах??????

Джози: ДА. Я с ума схожу! Элиас так много знал о Джозефине, обо мне. Он хотел, чтобы она получала его письма, посетила Кадвалладер и прочитала его роман.

Вера: Какого черта ты делаешь в нашем веке?

Джози: Элиас не мог найти Джозефину. Он начал думать, не призрак ли она или плод его воображения.

Черт возьми. Я не хочу задавать этот вопрос.

Вера: А что, если Элиас Рох писал о тебе?

Джози: Невозможно, правда? Я имею в виду, он встретил свою Джозефину де Клэр.

Вера: Да. Невозможно.

Джози: Не похоже, что ты в этом уверена.

4 мая 1821

Дорогая Джозефина!

Я решил отказаться от людей, от всех. Артур и Лорелай могут остаться в Кадвалладере, но я хочу остаться наедине с собой. Мой заварочный чайник кажется достаточно хорошей компанией.

Он воздерживается от намеков на брак и не уговаривает меня показываться на публике. На самом деле я считаю свою библиотеку вершиной общения.

Как Вы, наверное, догадываетесь, бал прошел не так, как планировалось. Это не было катастрофой, прошу заметить. Гости были вежливы, и праздник продолжался до рассвета. Мистер Роуз похвалил оркестр. Леди Сеймор и ее сын похвалили организацию, что говорит о многом, ведь они самые скупые люди, которых я когда-либо встречал. Беда пришла от совершенно неожиданного человека.

Лорелай Глас.

Ночь казалась покрытой золотым блеском.

Кареты сворачивали на аллею, ведущую к поместью, копыта лошадей цокали по гравию, словно аплодируя разъезду. Один за другим дворяне, одетые в атлас и бархат, выходили из карет. Они кивали своим кучерам и направлялись к главному дому, сверкая в свете факелов, как драгоценные камни.

Я наблюдал за суматохой с балкона второго этажа, пока струнный квартет играл менуэт.