Дорогая Джозефина

Вам бы понравилась эта вечеринка, Джозефина. Всю ночь я думал о том, как буду танцевать с Вами. Я представлял, как мы стоим лицом друг к другу на паркете. Но больше я вспоминал наши неуверенные па в ту ночь, когда мы познакомились, и представил, как мы повторим их на террасе. Представление, которое должно шокировать моих гостей.

Лорелай вынырнула из толпы, когда музыканты заиграли вальс. Изумрудное бальное платье и распущенные волосы цвета шампанского, а не убранные, как обычно, в пучок, сильно изменили ее внешность.

Сначала я даже не узнал Лорелай, так как привык к ее неизменному и довольно простому виду.

Она спросила, буду ли я завтра с ней рисовать.

Женщины говорят кодом, не так ли? Я пытаюсь расшифровать его, но у меня не получается. Они имеют в виду то, чего не говорят, и говорят гораздо меньше того, что имеют в виду.

Оглядываясь назад, я теперь понимаю, как Лорелай покраснела и захлопала ресницами. Вместо этого я пригласил ее на танец. Ей нужен был партнер, а кавалеров было мало.

Вальс казался безобидным.

Лорелай улыбнулась, когда мы вошли в вихрь участников танцевального вечера. Она спросила, не возражаю ли я против ее длительного пребывания в Кадвалладере. Признаться, я не обратил на нее особого внимания и не помню своего ответа. Я смотрел в пространство, пока мы, как планета Солнечной системы, вращались по залу, освещенному свечами.

Она коснулась моего плеча, ее левая рука вцепилась в мою правую. Я кружил Лорелай по залу, ни разу не наступив ей на ногу благодаря многочасовой практике.

Вслед за музыкой мы замедляли и ускоряли шаг, и зрители проносились мимо нас каким-то бесконечным калейдоскопом.

И только одно лицо оставалось отчетливым.

Офицер флота стоял возле двери вместе с леди Сеймор.

Он перехватил мой взгляд, и в порыве ностальгии я превратился в ребенка, заглядывающего в кабинет отца. Этот человек раньше посещал лорда Роха.

Лорелай открыла рот, чтобы заговорить, но я заставил ее замолчать вопросом: «Вы знакомы с этим джентльменом?» Я указал на офицера.

Мое сердце заколотилось, словно предупреждая меня, а мысли помчались к воспоминаниям об отце, его встречах, именах его знакомых. Он обедал с дворянами и членами военного штаба. Он принимал друзей, товарищей, всех, кто имел приличный титул. Чаще всего его посещал адмирал Гипсон.

Присутствие этого человека в моем доме вселяло в меня ужас. Отец предупреждал меня, что кто-нибудь может попробовать оспорить мое наследство.