Смерть в озере

Риченда этим вечером надела крошечную шляпку с огромными зелеными перьями. Одно не замедлило окунуться в ее бокал, пока она принюхивалась к напитку.

– Проклятье! – Она раздраженно отбросила перо в сторону, и брызги тут же разлетелись по всему ее вечернему платью цвета слоновой кости и изумруда. – Что за идиотская форма для бокала!

– Я бы сказал, что за идиотский напиток, – раздался голос вошедшего в комнату Бертрама. Он взял у лакея свою порцию. – Почти такой же идиотский, как твоя шляпа, Рич.

– Чтоб ты знал, мне ее из Франции доставили!

– Уверен, они были рады от нее избавиться, – парировал Бертрам.

– Грубиян, – беззлобно хмыкнула Риченда. – Что ты понимаешь в женской моде!

– Я слышала, миссис Дейтон приготовила на десерт свой знаменитый торт с французской помадкой в честь вашего приезда, – вмешалась я.

У Риченды загорелись глаза.

– Вкуснятина!

– А ты не хочешь выглядеть… – начал Бертрам, но, встретившись взглядом с Ричендой, запнулся. – Я хотел сказать, у тебя же свадьба и все прочее.

– Ганс любит меня такой, какая я есть!

– Хочешь сказать, любит твои акции, – раздался голос позади нас.

– Почти так же, как и ты, – неожиданно нашлась с ответом Риченда. – Уверена, за время моего краткого визита ты очень охотно напомнишь мне о важности семейных отношений. – Она отсалютовала бокалом своему брату-близнецу. – И позволь напомнить тебе, что я написала завещание, так что, если умру до свадьбы, ты ни гроша от этих акций не получишь.

К моему удивлению, Ричард не стал возражать и кивнул.

– Умная девочка, – проворчал он.

Нет, в самом деле, как тут время от времени не спотыкаться о чей-нибудь труп, живя в одном доме с такими-то людьми?

Глава 2

Мое новое положение

Ричард выиграл спор, притворившись, что его никогда и не было. Не могу сказать, что было особенно приятно встречаться за столом, но по большей части хозяин дома не обращал на меня внимания. Не иначе как кусал губы и думал об акциях Риченды. Бертрам же предпочел самоустраниться, что весьма характерно для мужчин.

– Эфимия, лучше помолчи, – предупредил он, пройдя через холл, где я неуклюже пыталась разместить зимние розы. – Ничего не говори.

– А я и так молчала, – тут же не послушалась я.

– За тебя говорят глаза, – прорычал Бертрам.

Я подняла брови.