Ты меня любишь

В конце концов, все дороги вели меня к тебе. – Когда тебе разбивают сердце, приятно сознавать, что оно у тебя хотя бы есть. – Я не готов рассказывать об Эми и Лав, поэтому перехожу от историй к философии. – Все будут неподходящими, пока не найдешь нужного человека. – Ты потираешь безымянный палец, на котором нет кольца. – Я не злорадствую, Мэри Кей. Надеюсь, у моих бывших все хорошо. – Ну да, в райских кущах или где они там… – Надеюсь, каждая из них найдет своего человека.

Я возношу молитву всемогущему и откусываю большой кусок от сэндвича.

Ты подаешь официантке знак, что пора наполнить наши стаканы, – самое время! – и восхищаешься моим здравомыслием. Отвечаю, что тут нет ничего такого.

– А вы с Номи… – осторожно начинаю я. Дверь в твое сердце сейчас приоткрыта благодаря текиле и подробностям моей личной жизни, и ты наконец готова меня впустить. – Вы словно девочки Гилмор во плоти. Что за история?

Ты тяжело вздыхаешь. Обводишь взглядом паб – никто не подслушивает. Рядом никого нет.

– Я была молода, и моя жизнь… – Ты собираешься с духом. – В общем, я же рассказывала тебе о родителях?

– О маме Мэри Кей и дражайшем папеньке?

– Ага, – улыбаешься ты.

– Ты переехала сюда из-за отца? Что он натворил?

Я чую луковый запах: мы снимаем слой за слоем, обнажая истину. Ты говоришь, что развод грянул как гром среди ясного неба. Ни скандалов, ни измен.

– Будто мама однажды проснулась и осознала, что ей больше не нужен розовый «Кадиллак».

– Наверняка были знаки.

– Я не замечала, – отвечаешь ты. – Ты умеешь видеть знаки? Читать людей и все такое?

Да.

– Ну, может быть.

– Думаю, все мы видим лишь то, что хотим видеть. – Ты снова нервно озираешься, словно кто-то из посетителей может сообщить Номи о нашем свидании. Потом снова расслабляешься. – Короче, моя мать объявила, что с «Мэри Кей» покончено, что мы переезжаем на остров Бейнбридж и что она жаждет встречи с природой.

– И ты не знаешь, почему она ушла от твоего отца?

– Понятия не имею. Развод прошел мирно. Ни битвы за опеку, ни ссор. Отец даже отвез нас в аэропорт! Представляешь, он поцеловал нас на прощание, как будто мы собрались в небольшой отпуск. И мы оставили его в полном одиночестве. Мать сделала меня соучастницей. Но жаловаться было бы несправедливо – ведь, как я и сказала, все прошло мирно.

– О господи… – Я сочувствую тебе. Честно.