Ты меня любишь

– Эмми, ну хватит уже, – стонет твоя крыса. – Никто не умирает с голоду.

– Погоди, – отвечаешь ты. – Я знаю, у меня есть шоколадка. Она где-то здесь.

Мы с тобой одинаковые, правда? Жертвуем своими чувствами и желаниями ради любимых. Суриката раздражена – «да проехали, мам!», а Фил безразличен – «Эм, я пообедаю с Фредди». А ты продолжаешь искать, полная решимости позаботиться о семье, наконец поиски увенчались успехом, и ты размахиваешь в воздухе батончиком «Марс».

– Нашла!

Невозможно не влюбиться в тебя сейчас, когда на твоем лице чистая радость победы.

Ты разрываешь обертку шоколадки, которая действительно была в сумке, и ты – женщина, придумавшая бордель «Сочувствие». Ты беспокоишься обо всех, включая мужа-крысу. Ты разламываешь батончик пополам, и я люблю тебя за каждую мелочь, за удовольствие, с которым ты даришь удовольствие другим. Впрочем, между беззаветной преданностью и самоуничижением весьма тонкая грань: ты отдаешь половину шоколадки Номи, вторую половину Филу, а что остается тебе?

Мы причаливаем, я держусь в стороне и пропускаю вас вперед; вы направляетесь к мосту в сторону города, а я медленно спускаюсь по трапу.

Вижу, как Фил машет на прощание вам с Сурикатой; конечно, эта крыса цепляется за тебя (ну а кто смог бы с тобой расстаться?), и ты не в состоянии его бросить. Он безмерно жалок, надевая шорты, чтобы демонстрировать татуировку с названием собственной группы. Ты остаешься с ним, иначе Фил потерпел бы фиаско не только в качестве рок-звезды, но и мужа.

А я такого не ожидал.

Переехав сюда, я размяк, старался быть хорошим, как будто возможно всегда вести себя хорошо. Жизнь – сложная штука. Мораль еще сложнее. Если б не нарушил правила, едва ли я бы вообще здесь оказался.

Меня заносит в ресторан, явно рассчитанный на туристов (вот почему я предпочитаю жить в маленьком городе), я заказываю чашку кофе и берусь за дело. Закат славы у группы твоего муженька случился давно, однако он «работает» по ночам, ведя собственное радиошоу под названием «БлюзоФилия» (тьфу!), и коль уж он не спит ночами, не сомневаюсь, что секса у вас тоже давно не было.

На самом деле он нисколько о тебе не заботится. Живет ради своих фанатов – они зовут себя филистимлянами – и призывает эту кучку жалких неудачников ждать возвращения группы «Сакрифил». Наш мир – отстой (у Фила есть фанаты), и твоя жизнь – отстой (у Фила есть ты), хотя в закрытом помещении, наедине с собой, я не так уж сильно страдаю. Я рад, что правда всплыла на поверхность.