Ты меня любишь

Ну, как видите… Она немного одержима Диланом Клиболдом.

– Одним из школьных стрелков?

– Не совсем. Понимаете, дочь уверяет, что он – гениальный поэт, и хочет написать о нем эссе для поступления в колледж…

– Не самая удачная идея.

– Кто спорит? Я сказала ей то же самое, но она обозвала меня «лицемеркой»: в ее возрасте я выбрала для эссе бунтарку Энн Петри вместо безопасной Джейн Остин, ну и нажила проблем.

Ого, я так тебе понравился, что ты напропалую сыплешь именами!

– Не могу вспомнить… – продолжаешь ты (ну да, так я и поверил!) – У вас есть дети?

Стивену Кингу не нужно убивать людей, чтобы живописать смерть, и мне необязательно иметь детей, чтобы понять, каково быть родителем.

И к тому же чисто технически у меня есть ребенок, просто он не рядом, и я не могу таскать его по местным скалам, как все эти полоумные папаши в камуфляже. Я качаю головой и замечаю, как загораются твои глаза. Ты надеешься, что я свободен, и хочешь сближения. Поэтому я возвращаюсь к теме, которая нас объединяет, – к книгам.

– Кстати, я обожаю Энн Петри. Ее «Улица» – просто шедевр.

Я надеялся поразить тебя своей начитанностью, но трюк не удался: эта книга достаточно известная, а ты – лиса. Осторожная и сдержанная. Поэтому я поднимаю ставки и сетую, что так мало читают ее замечательный роман «Узлы». На этот раз ты улыбаешься (отличный ход, Джо!), однако мы не одни, и ты кладешь руки на клавиатуру. Смотришь на экран и хмуришься (хвала небесам, в твоем лице ни капли ботокса).

– Хм…

Похоже, что-то смущает тебя в моей анкете.

Спокойно, Джо. Помни, ты «оправдан и невиновен».

– Я уже уволен?

– Пока нет, но тут нестыковка…

Ты не можешь знать о деньгах, которые я пожертвовал библиотеке, потому что главным условием была анонимность, и дама в совете поклялась, что избавит меня от такой мелочи, как проверка биографии. А вдруг она солгала? Или ты наткнулась на блог доктора Ники с его идиотскими конспирологическими теориями? Или дамочка поняла, что я тот самый Джо Голдберг? Услышала обо мне в подкасте одной истерички, одержимой убийствами?

Ты показываешь мне экран: нестыковка – в моем списке любимых авторов.

Я выдыхаю.

– Что-то не вижу здесь Дебби Макомбер, мистер Голдберг.

Я заливаюсь краской. На днях по телефону я упомянул, что решил переехать на северо-западное побережье после прочтения ее «Кедровой бухты». Ты тогда рассмеялась и не без сарказма спросила: «Правда?» Я позиции не сдал, но в контратаку не пошел. Я же не диктатор.