Ты меня любишь

Как бы ты ни порицала наркотики, жить под кайфом Филу очень шло, и я понимаю, почему он с самого возвращения из Финикса ностальгирует по своему девяносто седьмому (Машина времени#.) Худым, как шпала, и под героином он был лучшей версией себя; и Фил – не Джордж Клуни, Мэри Кей, с возрастом не похорошеет.

Кто-то сигналит позади меня, и я машу рукой в окно в знак извинения, а из радио льется «My Sweet Lord», когда я въезжаю на парковку… Аллилуйя, мать твою! Ты здесь. На мне твой любимый свитер (о да!), и я так поспешно выскакиваю из машины, что поскальзываюсь на черном льду.

Дыши, Джо, дыши. Нельзя умирать, только не сейчас, пока мы не освятили Красное Ложе (хо-хо-хо!), поэтому я шагаю осторожно, захожу в библиотеку, а ты загорелая, щеки стали круглее, и ты мне нравишься. Сытая. Бронзовая. Рядом.

Я машу тебе. Это нормально.

– С возвращением!

Ты поднимаешь руку. Окоченевший робот. Как будто я не касался твоего лимончика.

– Привет, Джо. Надеюсь, хорошо провел выходные? Долли уже в «Исторических книгах», и нам нужна поддержка.

Это всё? Всё, что я заслужил?

Да. Да, это всё. Ты снова прячешься за монитором, а я по твоему приказу бреду в «Исторические» и беспокоюсь о тебе, Мэри Кей.

Муженек поймал тебя на том, что ты с тоской читаешь тексты песен Брюса Спрингстина, которые я выложил и которые ты лайкнула в 2:14 ночи по времени Финикса? Знаю, ты не можешь меня обнять, но вот же я. И вот ты. Разве тебе не интересно, как у меня дела?

День пролетает незаметно, скоро перерыв, а ты ешь в своем кабинете с Уитни и Эдди.

Там должен быть я – мне нужно наверстывать, напоминать тебе, как здорово нам вместе, – однако наседать я не могу. Нельзя забывать, что тебе неделями не давали уединиться. Ты тонула в домашних делах и тревоге о поступлении Номи в колледж (она больше всего хочет в Нью-Йоркский университет – спасибо, «Инстаграм»!), а еще играла роль послушной дочери. Виноват не я. Просто тебе нужно восполнить упущенное время.

Я решаю поесть в саду, потому что там холодно, но не так, как в Нью-Йорке, – и тут наконец приходишь ты, поеживаясь.

Без пальто.

– Ты не замерз?

Я торопливо проглатываю кусок говядины.

– Нет, – говорю. – Слушай, как у тебя дела? Как твой папа?

Сейчас отличный момент, чтобы рассказать о кое-каком другом папе, но ты этого не делаешь.

– Папе намного лучше, спасибо. Прямо гора с плеч… Ну, по крайней мере, мы успели повеселиться в День благодарения, прежде чем он упал… – Нисколько вы не веселились, Мэри Кей.