Метаморфоза мифа

Понятно, тётка тот ещё фрукт. Толик в досаде махнул рукой. Женщина ухмыльнулась:

– Что, не тот вариант?

– Я про голого в машине спрашивал.

– Вот чего не видела, того не видела. Хотя, нет! В тракторе голый был!

– Где? – Бадай оживился.

– Здесь недалеко. Пьяный Мишка-фермер в чём мать родила за пивом в посёлок ездил. Но это давно было. Лет десять назад. Я тогда молодая была, красивая. А сейчас уже только красивая. Ну а ты, чего тут делаешь?

Женщина выглядела не просто дородной. Она была вполне уверена в себе.

Такие так просто не отвяжутся. Бадай, наконец, нашёлся:

– Чего пристала? Не видишь – забор чиню! Иди, не мешай!

– А чего ты про голого спрашивал?

Толик чуть не взвыл:

– Тётка, иди подобру-поздорову. Не доводи до греха! Чего встала? Иди, говорю!

Он распрямился, показывая свою неслабую стать. Вид его был довольно агрессивным, поэтому женщина решила не связываться с ним. Она плюнула, развернулась и пошла прочь, ворча себе под нос:

– Я что, дура? Ремонтирует он! Сроду не видела, чтобы так ремонтировали.

Развелось всяких непонятных – в лес одной не сходить. Обязательно кто-нибудь пристанет.

Толик тоже плюнул: надо же было этой маньячке появиться здесь так не вовремя! Быстро закончив работу, он пролез на территорию. До этого Бадай не знал, что барбарис – это очень колючие кусты. Впрочем, он и после этого не стал обладать знанием, что эти очень колючие кусты и есть барбарис. Поняв, что через колючки напрямую не пройти, Бадай двинулся между забором и кустарником.

В какой-то момент он почувствовал, что за зарослями барбариса со стороны дома, кто-то стоит. Точно: он ещё и курит электронную сигарету. Фу! Вонища! Тут же послышался торопливый шорох женской поступи. Взволнованный девичий голос приглушённо излил накопившуюся тревогу:

– Вот ты где! Блин, я с ног сбилась. Предупреждай хоть, когда исчезаешь.

– Мне надо было всё спокойно обмозговать, – раздражённо громким шёпотом ответил ей голос парня. – Я буквально пять минут назад отошёл.

Чего прибежала?

– В новостях сказали, что из гостиницы пропал столичный прокурор. Он исчез, хотя все его вещи на месте.

– Причём здесь прокурор? – непонимающе протянул парень. – А! Морду нашего мужика показывали? – он сделал ударение на слове «нашего».

– Не мою же.

– Тебе смешно? Ты там была?

– Где?

– В этой гостинице.

– Нет!

– Так ты точно не была в гостинице?

– Нет!

– Всё тайное становится явным.

– Жесть! Нет никакой тайны.