Правила соблазна

Я должен был находить деньги. У меня есть инвестиции, хотя пока еще скромные, но я могу содержать жену. С приданым леди Селии в качестве капитала я полностью откажусь от игры в карты. – Здесь он сообразил, что вцепился в подлокотники, и разжал пальцы, дожидаясь реакции герцога.

– Мистер Гамильтон. – Эксетер подался вперед, пригвоздив гостя к месту суровым взглядом. – Все сказанное вами достойно восхищения, но я вынужден сообщить, что уже дал согласие отдать руку моей сестры другому мужчине.

Услышанное настолько отличалось от ответа, которого ожидал Энтони, что он даже не сразу сообразил.

– Понимаю, – после паузы пробормотал Гамильтон. Он-то предполагал, что придется защищаться и убеждать герцога, думал, что последует отказ. Но такого ответа никак не ожидал, не предполагал, что опоздает.

– И леди Селия?.. – Энтони не мог произнести это вслух. Он поставил все до последнего фартинга и проиграл.

Герцог кивнул.

– Да.

– Понятно.

Какое-то время Гамильтон просто сидел в кресле, пытаясь осознать случившееся.

Он всегда знал, что Селия может отказаться от него и приготовился к этому. Им едва не завладел безумный порыв попросить разрешения у герцога обратиться к самой Селии, чтобы выяснить, приняла она предложение другого только потому, что он, Энтони Гамильтон, не попросил ее руки. Вдруг Селия передумает?

Но нет. Она слишком честна для такого поступка. Если Селия приняла предложение, то лишь потому, что действительно хочет стать женой этого человека.

И уж точно она никогда не мечтала об Энтони Гамильтоне, беспутном повесе и печально знаменитом игроке. Он не просто опоздал, у него с самого начала не было ни единого шанса.

– Разумеется, – пробормотал Энтони наконец. – Я желаю ей счастья.

Герцог чуть склонил голову.

– Мне жаль.

– Нет, – сказал Гамильтон. – В этом нет нужды. – Он выдавил мрачную улыбку. – Надеюсь, вы не расскажете леди Селии о… об этом. У нее такое доброе сердце, она начнет мне сочувствовать. – Он сделал паузу.

 – А я не хочу ее жалости.

– Я сохраню вашу тайну, – пообещал Эксетер.

– Благодарю. – С некоторым запозданием Энтони сообразил, что у него больше нет причин оставаться, и смущенно поднялся. Его мышцы, скованные напряжением с самого начала, еще не расслабились. Он откашлялся, но сказать ему было нечего. Поклонившись, Гамильтон попрощался и вышел.

За непродолжительное количество времени, что он провел в кабинете герцога, Эксетер-Хаус ожил.