Корабль дураков

Мерзкой твари, казалось, это не доставляет никаких неудобств.

Воина не занимали мысли о том, как существо это живет. Оказал ли паразит влияние на его сознание. Самого человека поразил худший паразит. Страх разъедал внутренности, заставляя ослепнуть, не слышать и не ощущать. По кромке леса словно в тумане бродило массивное существо. Оно держало в руках объеденную берцовую кость, как дубинку. С кости свисали обрывки серой кожи, темных сосудов.

Какими бы сильными зубами не обладал монстр, он брезговал некоторыми частями.

Кроме сизых сосудов различались остатки сапога, в котором находилась тухлая стопа.

Туман из пылевой взвеси оседал вокруг, искажал расположенные вдали предметы. Существо не пыталось найти сбежавших. Оно не думало о мести или голоде. Поев, Назгал забыл о преследователях и нанесенных ранах. Он знал, что мир сам справится с этими недостойными.

Назгал бродил вокруг, ожидая, когда тело восстановится. Он не мог сесть, потому что болели ожоги. Приятная тяжесть в животе давала надежду на восстановление.

Мясо долго переваривается, зато дает много энергии, ускоряет лечение. А еще оно помогало от душевных травм. Конечно, на схваченном бойце не так много жира, зато мясо у него сочное, здоровое. Не успело завонять, пропитавшись частицами распада. Время и дурная диета со временем доконали бы воина.

Назгал успел сорвать плод в самый нужный момент.

Мокрая земля под ногами поблескивала в свете восходящего солнца. Частицы пыли прилипли к поверхности, как пепел из гневного вулкана. И так же как пепел – эти частицы знаменовали эпоху плодородия.

Через смерть, несомненно, но так нужно.

Сбив костяной дубиной переплетение ветвей, Назгал вклинился в лес, тяжело затопал вглубь сумрачного пространства. Земля оказалась чище, зато влаги лес впитывал больше. Растущие на границе сосны не успевали испивать окружающее пространство, лишая влаги подлесок и другие деревья.

Пылевого покрытия меньше, зато чудных существ больше. Назгал не видал подобных в гнезде. Разросшиеся мокрицы громко шуршали в подстилке.

За ними охотились сороконожки размером с ладонь, чьи жвала походили на ножницы пастуха. С тяжелым гудением в воздухе зависали шершни, облагороженные десятком новых, покрытых липкой субстанцией лап.

Массивное, голое существо они игнорировали. Или не нравился запах, или наоборот – он свой, а не враг.

Зато рядом таились людишки, отказавшиеся от благословений. Назгал слышал их тяжелое, сдавленное дыхание. Другой кашлял, выдавая свою позицию.