Каждый дар – это проклятие

– Можно наполнить миску, Нуала? – спрашивает Фи.

– Можно, милая.

– Фионуала! – протестует Манон. – Фин!

Как и многие брошенные дети, Манон порой обращается к своей матери очень формально, называя ее по имени.

– Мэнни, ну какой от него вред? – примирительно отзывается Нуала.

– Просто он мне не нравится, и все.

Ближе всего к шкафу нахожусь я, поэтому и наполняю миску для Паоло фильтрованной водой из холодильника. Я не знаю, что думает или чувствует Паоло, но мне кажется, что он предпочитает как раз фильтрованную воду.

В конце концов, он фамильяр Фионы, а Фиона любит все «изысканное».

Фиона смотрит на птицу, и через мгновение та садится к ней на плечо.

– Ну как? – спрашиваю я, стараясь звучать как можно менее озабоченно. – Он принес какие-нибудь новости?

Фи наклоняет голову, затем закрывает глаза. Сорока не трогает ее, не возится с ее волосами, но ясно, что они как-то общаются между собой. Паоло стал нашим маленьким дроном, исследующим город с воздуха.

– Нет, – отвечает наконец Фиона, открывая глаза.

– Точно? Откуда ты знаешь? – не унимаюсь я.

– Я знаю то, что знает Паоло. А он его не видел. Как и «Детей».

– Мы до сих пор делаем вид, что Аарон и «Дети» – это разные вещи? – спрашивает Ро, продолжая очищать яблоко, с которого свисает длинная полоса кожуры, едва не касающаяся пола. – Ну, то есть посмотрим правде в глаза. Он же вернулся к ним, разве не так?

– Мы этого не знаем, – отвечаю я. – У нас нет никаких доказательств.

Аарон исчез после разговора с Дори, в день похорон сестры Ассумпты.

Истолковать это можно лишь двумя способами: либо он предал нас, либо струсил. Вообще, в случае с Аароном, трудно понять, что это было. В конце концов он был довольно искусным манипулятором, да еще и работавшим на правый религиозный культ, что свидетельствует как о слабости, так и о склонности к предательству. Правда, у него нашлось смелости выйти из культа и радикально переоценить свои взгляды, что говорит о смелости и о силе характера.

Где же ты, Аарон?

Когда мы впервые встретились, он с помощью психологических уловок и давления заставлял подростков присоединиться к «Детям Бригитты». Помню, как мы еще поссорились с Ро в автобусе по дороге домой. «Вы с ним одного поля ягода», – сказал тогда Ро.

Я пришла в бешенство. Но, как оказалось, Ро не так уж и заблуждался. Мы с Аароном оба сенситивы, оба родились, чтобы охранять магию наших родных городов, и оба потерпели неудачу.