Таланты, которые нас связывают

Голос у него спокойный и мягкий, как будто он не тот человек, который явился на концерт «Маленькой частной церемонии», чтобы сорвать его и устроить переполох.

– Это был не вопрос, – продолжает он. – Это, по сути, факт. Отраженный во всех социальных сетях, в которых они рассказывают о своей группе. Но как при этом… что при этом его связывает с его девушкой, учитывая, ну ты знаешь, его нетрадиционную идентичность?

«Не отвечай, не отвечай, не отвечай». Аарон занимается привычным для себя делом – пытается пролезть в маленькие щели твоей решительности, в которых таится твоя уязвимость.

Не поддавайся на его провокацию, Мэйв. Дешевый трюк.

– Потому что он либо… как бы притворяется, изображая из себя представителя нетрадиционной ориентации ради повышения популярности своей группы – что вроде бы не очень похоже на Ро, насколько я его знаю.

– Ты совсем не знаешь Ро, – огрызаюсь я и тут же понимаю свою ошибку.

Аарон улыбается. Он как будто выиграл очко, компенсировав тем самым проигрыш в нашей предыдущей беседе.

– Либо он не притворяется, – продолжает он. – И он действительно бисексуал, пансексуал или кто там еще, в таком случае… ну ему же всего восемнадцать. И ты его первый партнер, правда? Но вопрос не в этом.

– А в чем же тогда?

– Это математическая задачка. Один молодой человек, открывающий свою сексуальную и гендерную идентичность, плюс один музыкальный тур поделить на одну моногамную связь с подругой детства… что получается в итоге, Мэйв? Что возвращает нас к моему первому вопросу: есть ли будущее у этих отношений?

Я останавливаюсь.

От высказанного меня охватывает холод, застывает кровь. Я сжимаю и разжимаю пальцы, ощущая странную смесь ненависти и облегчения. Аарон видит слабости других. Это его сила. Он может показать такое, что даже ты умудряешься скрывать от себя. И вот он стоит передо мной, обнажая глубочайшие мои страхи, вытаскивая их наружу, на осенний воздух, так, что теперь они окружают меня со всех сторон. Но почему облегчение? Да, он вытащил из меня все, что я прятала в глубине души, так что мне не придется теперь тащить этот груз дальше.

Это похоже на своего рода исповедь. Как будто он священник, вытягивающий из меня признание.

– Он любит меня, – говорю я с уверенностью, будто произношу заклинание. – Он любит меня гораздо больше, чем кто-то когда-либо любил тебя. Вот почему ты ничего не понимаешь. Потому что тебя никогда не любили.