Скажи волкам, что я дома

 – Я хочу, чтобы ты кое-что поняла насчет Финна. – Она на миг отвернулась, а потом опять повернулась ко мне. – Я знаю, как сильно ты его любила. И я тоже его любила. Он был моим младшим братом. Я любила его до беспамятства.

– Не любила. Люблю.

– Что?

– Не надо говорить в прошедшем времени. Мы ведь по-прежнему его любим.

Мама подняла голову.

– Да, ты права. Мы по-прежнему его любим. Но ты должна знать, что Финн не всегда принимал правильные решения. Он всегда поступал по-своему. Всегда делал, как ему хочется.

И он не всегда…

– Он не всегда думал о том, что хотят от него другие? И не делал того, что они от него хотели?

– Да.

– Он не всегда думал о том, что от него хочешь ты.

– Это не самое важное. Самое важное, что нужно понять: Финн был по-настоящему свободным человеком. И очень хорошим человеком. Но иногда, может быть, слишком доверчивым.

Мама часто говорила такое о Финне. Говорила, что он так и не повзрослел. И по ее интонациям можно было догадаться, что, с ее точки зрения, это нехорошо и достойно всяческого осуждения.

Но для меня это было, наверное, самое лучшее, что есть в Финне.

– И как это связано с его квартирой?

– Никак не связано. Просто у Финна был свой, совершенно другой… образ жизни. Ты понимаешь, о чем я?

– Мама, я знаю, что Финн был геем. Все это знают.

– Конечно, знаешь. Конечно. Вот на этом давай и закончим, ладно? Нам больше не нужно переживать за его квартиру. – Мама почесала мне спину и улыбнулась. Потом собралась встать с дивана, но я еще не закончила разговор.

– А если я захочу туда съездить? Я ведь могу туда съездить?

Мама покачала головой, потом отвернулась и долго смотрела на портрет. Когда она снова повернулась ко мне, ее лицо было очень серьезным.

– Послушай, Джун. Там живет один человек. Он был другом Финна… его близким другом. Его дружком. Понимаешь, о чем я? – Мама слегка скривилась, хотя было видно, что она очень старается изображать невозмутимость. – Я не хотела об этом говорить…

Дружок? Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.

Слово «дружок» напомнило мне детский сад. Как мы ходили на пешеходные экскурсии, и как мы с Донной Фолджер держались за ручку и смотрели по сторонам, переходя через дорогу.

– И что это значит? – спросила я.

– Мне кажется, ты знаешь, что это значит. И, может, закончим этот разговор?

Меня все еще пробивало на смех, но потом я осознала смысл сказанного, и все веселье на этом закончилось.