Американские горки

От этого человека словно исходила какая-то сила, и дело было даже не в том, как морщилась и натягивалась материя на массивных плечах. Осанка, манера держаться и, конечно, темные очки – все выдавало в нем телохранителя. Вряд ли автор послания – он, однако к этому человеку определенно стоит приглядеться.

– Не щурься, милочка, а то морщины появятся.

Перекатывая шампанское на языке, Лондон повернулась к двоюродному брату. Да, избалованными бывают не только золотые девочки, но и мальчики…

– Роджера не видел?

– Этого зануду с квадратной челюстью, твоего ухажера? – Найлз покачал головой.

 – Для человека, который фактически управляет компанией, он явно пропускает слишком много суарэ.

Лондон провела кончиком пальца по краю бокала. О компании ей говорить не хотелось.

– Уже поучаствовал в аукционе, Найлз? Поставил на что-нибудь хорошее?

– Разумеется. Только не поздновато ли мы взялись за это дело?

– В каком смысле? – Лондон подготовилась к очередному язвительному выпаду двоюродного брата.

Тот потер руки:

– Мы тут собираем деньги на лечение людей с больным сердцем, а твой папаша, Спенсер Брэк, уже приказал долго жить, оставив тебе бешеные миллиарды долларов и компанию «Брэк глобал» в придачу. Разумнее было бы провести это мероприятие до того, как он отбросил коньки.

– И как тебе удается всегда находить правильные слова? Спасибо. И утешил, и подбодрил.

Найлз прищелкнул языком:

– Это же я, твой кузен Найлз. Передо мной можешь не притворяться.

Ты его терпеть не могла – так же, как и я.

Найлз перебросил через плечо шелковый шарф и, пританцовывая, зашагал прочь. Может быть, Найлз и есть автор записки. Хотел испортить ей настроение. Очень в его духе. Собственный отец тоже оставил Найлзу миллионы долларов, но ему все было мало. Найлз и покойный дядя Джей действительно ненавидели Спенсера, но в отношениях Лондон с отцом было намного больше нюансов.

Тупая пульсирующая головная боль, преследовавшая Лондон в начале вечера, вернулась с новой силой.

Надо бы выйти ненадолго. Развернувшись, Лондон будто в стену врезалась. На стене был костюм из тонкой шерстяной ткани. Тот самый мужчина. Удивительно деликатно он придержал ее за руку:

– Извините.

От глубокого баритона по спине побежали мурашки. Темные очки незнакомец успел снять, и теперь Лондон смотрела в самые ярко-голубые глаза из всех, что когда-либо видела.

– Это вы извините.

Выпустив ее руку, мужчина зашагал дальше.