Дочери мертвой империи

Детей у них не было, так что непонятно, зачем ему одному такой огромный дом, но так жили все богатые купцы. В доме была даже отдельная комната для приема пищи с длинным столом и множеством стульев. Мы прошли мимо еще одной комнаты, где стояли только мягкие кресла – видимо, для гостей. Следуя за звуками музыки, мы добрались до противоположного конца дома.

Комната, в которую мы вошли, была маленькой. Из-за низкого потолка и грязных окон она казалась темной и тесной. В центре стоял выцветший белый письменный стол. Все, кроме фонографа в углу, было покрыто пылью и завалено бумагами.

Стравский сидел за столом. Он выключил фонограф, и от внезапной тишины стало грустно.

Никогда раньше я не слышала такой красивой музыки.

– Вы кто? – требовательно спросил Стравский.

– Евгения Ивановна Кольцова, товарищ, – отрапортовала я. – Из Медного.

Внешне Стравский ничего собой не представлял. Жесткие седые волосы, мясистые полные губы, глаза за очками выпученные, как у жабы. Высокий и худющий, как скелет.

Я уже встречалась с ним пару раз, и при упоминании моего родного поселка в его глазах мелькнуло узнавание.

– Девушка-торговка, да? Сестра Константина Ивановича? – спросил Стравский.

Мне в лицо прилетели брызги слюны, но я постаралась не обращать на них внимания.

– Да, это я.

– Как он?

Я немного успокоилась. По крайней мере, ему хватило порядочности, чтобы спросить о здоровье Кости. Перед тем как присоединиться к армии, Костя посещал большевистские собрания в Исети.

– Он вернулся с ранением, – ответила я.

 – Его отправили домой две недели назад.

– Очень жаль это слышать, – сказал Стравский. – Зачем ты здесь? И кто твоя спутница? – Он сощурил глаза, глядя на Анну.

– Я встретила ее по дороге, – осторожно ответила я. – Она недалекая, но кое-чем мне заплатила. Я подумала, что вам это может быть интересно.

Стравский наконец посмотрел мне в глаза и нетерпеливо облизнул губы:

– И чем же?

Я протянула ему второй бриллиант.

Стравский еще больше выпучил и так большие глаза.

Старик торопливо обошел стол, чтобы посмотреть на самоцвет поближе. Усилием воли я заставила себя не отшатнуться.

– Это бриллиант?

– Да. Девчонка, похоже, из богатой семьи. – Я подергала дорогую ткань блузки Анны. Она промолчала – свою роль играла хорошо.

– Кто она такая? – спросил Стравский.

– Она не разговаривает, так что я не знаю. Но в кармане у нее был билет на поезд до Челябинска. Я подумала, стоит посадить ее в почтовую карету.