Кинжал Клеопатры

– Ты ни капельки не сожалеешь об этом, и все же это красивая ложь, – миссис Астор взяла ее руку и сжала между своими. – Было очень приятно с тобой познакомиться. Пожалуйста, передай мои наилучшие пожелания мистеру Беннетту. Я знала его отца – такой чудесный человек.

– Передам, благодарю, – сказала Элизабет. Она еще не виделась с богатым и эксцентричным издателем – Джеймсом Гордоном Беннеттом-младшим, не говоря уже о том, чтобы поговорить с ним, хотя ее не удивило, что миссис Астор его знала.

– Скажи ему, что у меня есть великолепное хрустальное пресс-папье в виде совы, которое я приобрела в Париже.

– Если увижу его, то обязательно скажу. – Одержимость мистера Беннетта совами была всем хорошо известна. Он носил запонки и булавки для галстука с совами, и ходили слухи, что он даже держал живых птиц в качестве домашних животных.

– О, и пожалуйста, передай своей матери, что я скоро навещу ее.

– Спасибо, обязательно передам, – сказала Элизабет, взглянув на Джека, который подмигнул ей. Все они были прекрасно осведомлены о значении данного жеста.

Правила этикета в «приличном обществе» были жесткими и незыблемыми. Например, миссис Астор, как известно, никогда не «обращалась» к богатой семье Вандербильтов, считая их нуворишами[16 - Быстро разбогатевший человек из низкого сословия.] и, следовательно, не заслуживающими внимания со стороны семей «старых денег»[17 - Семьи из высокого социального класса, которые смогли поддержать свое богатство на протяжении нескольких поколений.], таких как Асторы. Таким образом, Вандербильты не считались частью приличного общества. Кэролайн Астор следовало дать разрешение стать самопровозглашенной королевой нью-йоркского общества.

– Я провожу вас до кареты, – сказал Джек.

– Я приехала не на карете, – ответила Элизабет. По правде говоря, у ее родителей карет не было. Они вполне могли себе их позволить, но ее отец считал это несерьезным расходом, предпочитал вкладывать деньги в то, что советовал его двоюродный брат, который работал на Уолл-стрит.

– Тогда я вызову вам кеб, – сказал Джек.

– Я предпочитаю ходить пешком.

– Тогда я…

– Простите меня, – сказала Элизабет, – но сколько вам лет?

– В июле следующего года мне будет семнадцать.

– И, поскольку сейчас август, значит, вам только недавно исполнилось шестнадцать.

Он нахмурился и потянул за узел на своем шелковом галстуке цвета лаванды.

– Как вам известно, джентльменам не следует спрашивать возраст у дам.

– Тогда я сама скажу.