Кинжал Клеопатры

– Да-да, – сказала Катарина, заламывая пальцы. – Но что насчет ее одежды, манер? Действительно ли ее драгоценности так прекрасны, как говорят? Ее дом действительно такой великолепный, как все утверждают?

– Я должна вернуться в редакцию «Геральд», – сказала Элизабет, натягивая перчатки.

Увидев их, ее мать нахмурилась.

– Элизабет, это хлопок?

– Полагаю, смесь хлопка и шелка.

– Почему бы тебе не надеть что-нибудь получше? Ты ведь можешь позволить себе носить лайковые перчатки. Например, те, которые я подарила тебе на прошлое Рождество.

– Потому что сейчас лето, а я не люблю душную одежду.

Катарина покачала головой.

– Так люди будут расценивать твой социальный статус, как низкий…

– Ну и пусть, – воскликнула Элизабет. – Может, таким образом люди будут более охотно разговаривать со мной, если посчитают, что я ближе к ним по социальному статусу.

– Надеюсь, ты проявляешь некую осмотрительность в отношении того, с кем общаешься, – сказала ее мать, надменно шмыгнув носом.

Элизабет в отчаянии всплеснула руками.

– Я – журналистка, мама! Я не собираюсь провести остаток жизни, посещая вечеринки высокомерных светских дам…

– Не понимаю, что в этом ужасного.

– То, что снаружи огромный, бескрайний и полный приключений мир, – сказала Элизабет дрожащим от волнения голосом. – И я собираюсь изучить его настолько, насколько смогу.

– Тебе следует больше заботиться о своей безопасности, моя дорогая, – сказала Катарина, похлопав ее по руке.

– Из-за таких установок женщины и лишаются возможности прожить полноценную и захватывающую жизнь! – нетерпеливо воскликнула Элизабет.

– Захватывающая жизнь – совсем не та, какой ты ее считаешь, Элизабет. Ты думаешь, что знаешь все, поскольку училась в колледже. Но это не так, и мне больно говорить тебе это.

– Я не утверждаю, что знаю все, мам. Я лишь хочу, чтобы мне позволили жить своей жизнью, без груза старых ценностей, сдерживающих меня.

Ее мать ничего не ответила, и Элизабет испугалась, что ранила ее гордость. Катарина была щепетильна в вопросе своего возраста, и ей только что напомнили, что они принадлежат к разным поколениям. Она казалась застигнутой врасплох, безмолвно уставившись в пол.

– Не сердись на меня, – мягко произнесла Элизабет, быстро целуя ее в щеку. – И спасибо тебе за платье. Оно прекрасно – даже миссис Астор так сказала.