Кинжал Клеопатры

Мужчина оставил должность главного редактора в «Нью-Йорк штатс-цайтунг» – уважаемой еженедельной газете на немецком языке, чтобы работать в «Геральд». Ходили слухи, что он ушел в отставку из-за разногласий с известным главным редактором газеты – Освальдом Оттендорфером.

Элизабет выпрямилась со всей гордостью, которая у нее была.

– Я так понимаю, мне придется изучать таинственные деяния своих сограждан в свободное от работы время.

Шустер наклонился вперед, положив локти на массивный дубовый стол, который был на удивление в полном беспорядке.

Мать Элизабет всегда хвалила немцев за то, что те были чрезвычайно организованными, но Карл Шустер, похоже, взял на себя смелость разрушить эту репутацию. Его кабинет был образцом неряшливости. Старые экземпляры «Геральд» и других нью-йоркских еженедельных газет пыльными стопками лежали по углам. Башни томов шатались в ненадежных кучах. На полу стояло больше книг, чем на книжных полках. Горы бумаг валялись на столе, торчали из ящиков, засунутые в каждую щель и рассыпанные по полу, как опавшие листья. Однако вместо атмосферы хаоса весь этот беспорядок создавал ауру спокойствия. В кабинете довольно уютно, избыток вещей создавал ощущение убаюкивания в теплом коконе.

Карл покачал своей лохматой белокурой головой. Он выглядел немного грустным.

– Мисс ван ден Брук, как бы я ни одобрял вашу целеустремленную решительность, позвольте напомнить вам, что как единственная женщина-репортер в «Геральд»…

– Тем больше причин беспокоиться о притеснении женщин!

Шустер взглянул на свои карманные часы.

– У вас есть ровно два часа, чтобы добраться до особняка Асторов на Пятой авеню.

– Зачем?

– Вы осветите вечеринку в саду миссис Астор. На ней будут присутствовать все из высшего общества. У вас едва ли есть время переодеться, так что, полагаю, вам придется пойти в том виде, в котором вы есть.

– А разве я плохо одета?

– Для отдела новостей – нет. Но для светской вечеринки в саду…

– Я позаимствую что-нибудь у мамы по дороге.

– Как поживает ваша мама?

– Печется о каждом моем решении. Но ей нравится страдать, так как это улучшает цвет ее лица.

– Eine feine Dame. Настоящая леди. Ganz w?rdig[6 - Очень достойная (нем.).].

Элизабет нахмурилась. Немецкое слово «достойный» было схоже с голландским, так что она поняла его значение. Однако не хотелось, чтобы ей напоминали, что она получила работу в «Геральд» отчасти благодаря связям родителей.