Его дерзкая горничная

Он радовался встрече с ней, хотя понимал, что она ее подстроила.

Пусть он немного пошутил, но она действительно выглядит невероятно. Светло-зеленый цвет идеально сочетался с ее оливковой кожей, и он сразу обратил внимание на ее подтянутые икры. Она по-прежнему не делала макияж.

Ее фигура округлилась и стала привлекательнее, поэтому он правильно сказал, что она выглядит невероятно.

– Вообще-то, – сказал Данте, – раз уж ты здесь, открой все шторы. Я проснулся и хочу увидеть восход солнца.

Он наблюдал, как она приступает к работе, и чувствовал ее безмолвную ярость, которую она с трудом сдерживала.

– Еще слишком рано, – сказала Алисия.

– Именно это время я указал в требованиях к обслуживанию.

– Нет. – Она фальшиво рассмеялась. – Я имею в виду, шесть утра – не лучшее время для разговора.

Он впервые неверно понял ее.

Простая ошибка. Как он мог догадаться, что она просто напрашивается на чашечку кофе, если у него перед глазами плясали образы того, как они с Алисией занимались любовью? Чем больше проходило времени, тем отчетливее становился калейдоскоп с интимными моментами.

С такой мощной энергией, бегущей между ними, невидимой, но осязаемой, Данте подумал, что Алисия собиралась соблазнить его, а потом попросить у него все, чего она хочет.

Он ответил банально:

– Должен ли я спросить, что лучше всего делать в шесть утра?

– Я просто имела в виду, что в течение дня много другого подходящего времени для разговоров.

– Ты уверена?

– Да, – сказала Алисия, очевидно ожидая, что он вспомнит свои сицилийские манеры.

– …с тех пор, как мы виделись в последний раз. Кажется, это было на похоронах твоей матери.

«Не самый лучший способ соблазнения», – подумал Данте и уже собирался насмешливо фыркнуть, но потом отклонился от сценария.

– Это был не последний раз, когда мы виделись, Алисия.

Алисия выпрямилась и стала теребить пальцами тюлевую занавеску.

– Ты забыла, что произошло после похорон? – спросил он. – Когда мы укрылись от шторма.

– Нет, – прохрипела Алисия.

– А накануне мы плавали, – задумчиво произнес Данте. Хотя его голос был низким и мягким, он не успокаивал, а будоражил ее. – Если я правильно помню.

– Я не уверена…

– А я уверен, – сказал Данте. – Хотя, конечно, на самом деле мы не плавали.