Его дерзкая горничная

Она постоянно напоминала себе: даже если бы они с Беатриче поддерживали связь, вряд ли бы жили в одной комнате, когда обеим было по двадцать восемь лет.

Но если они не могли жить в одной комнате, в мире фантазий Алисии они жили бы в одной квартире. Или раз в неделю вместе обедали.

Она была бы счастлива просто иногда созваниваться с Беатриче, которая, несомненно, делала блестящую карьеру, чтобы наверстать упущенное. Или они пили бы коктейли и вздыхали от раздражения из-за провальных попыток Алисии завязать отношения.

И тогда Алисия не чувствовала бы себя такой одинокой со своими тайнами и стыдом за все, что произошло с тех пор, как Беатриче покинула Треборди. Это были и запретные ласки во время купания в реке, и занятия любовью в соседней хижине. В то время она нисколько не стыдилась, но последовавшее за этим горе, душевная боль и скандал чуть не сломили ее.

– Алисия… – Мать настоятельница была сбита с толку, когда она сообщила ей о своем решении. – Я думала, ты хочешь жить в монастыре.

– Я тоже.

Алисия зажмурилась. Даже сейчас ей было неприятно вспоминать то время.

Она постоянно была одна. Несмотря на слезные обещания писать каждую неделю и надежду когда-нибудь быть вместе, Алисия получила от Беатриче всего две открытки с тех пор, как та уехала из Треборди.

Треборди – три зазубренных края утеса, уходящие в Средиземное море. Ей казалось, что она сейчас стоит там одна, прямо на отвесном склоне.

Наступил день, когда что-то может измениться после долгих и тщетных попыток найти Беатриче.

Она давно перестала думать о нем как о Пауке.

Она не позволяла себе сосредотачиваться на воспоминаниях о Данте и запретном плоде, который вкусила однажды.

Некогда прекрасная память об отношениях с Данте была настолько запятнана и испорчена, что Алисии не хотелось думать о том времени.

Сегодня она может встретиться с ним.

Алисия быстро приняла душ, надела нижнее белье, довольно свободное платье и босоножки.

Выйдя из своей крохотной студии, она тихонько спустилась по многочисленным лестницам на улицу.

До работы было пятнадцать минут ходьбы. Оставался примерно час до восхода солнца, когда в поле зрения появится Дуомо. Прожив здесь почти десять лет, она по-прежнему восторгалась миланским собором. Он был такой величественный и внушительный, но в то же время изящный.