Счастье в запретном

На вопросы – куда, зачем, не отвечал. Все сам увидит, поймет. Назгал говорил куда наступать, предупреждал о препятствиях.

– Ты действительно видишь! – выдохнул Эстиний.

С благоговением, как показалось Назгалу. Этот старик, почти мертвец чего доброго начнет относиться к гостю, как к посланцу Хранителя. Или его врага. Не суть.

– Вижу. И что?

– Как что? Ночь – время не людское.

– Ой, да глупости все это. Духам плевать на нас. Как и твоему хозяину.

– Это точно, – донесся вздох Эстиния.

Сколько ему потребовалось времени, чтобы понять это.

Назгал не сомневался, что многим нужно прожить целую жизнь. И не все достигнут понимания. Даже умирая, будут видеть свет, как их на крыльях песни возносят в эфирную бесконечность. Хотя на самом деле разум этих глупцов будет погружаться в еще большую тьму.

– Ты хотя бы видишь, – ответил Назгал.

И Эстиний его понял. Он давно видел то, чего не желали видеть иные. Ни начальники в столице, ни коллеги по цеху. Они просто не способны. Положив жизнь на служение одной идеи, они уже не могли отказаться от нее.

Приросли, словно веточка, привитая к иному растению. Не оторвать без вреда.

– Они не такие, – заговорил Эстиний.

– Громче. Никто кроме совы нас не услышит, – Назгал указал на одинокое дерево.

Хотя это бесполезно. Эстиний возможно никогда не обретет ясности зрения. Возможно, ему это не потребуется.

– Они не такие.

– Кто?

– Не похоже, что ты заинтересован. Все же, я выскажусь.

– Уж порадуй меня, – посмеялся Назгал.

Под четверное хлюпанье босых ног Эстиний пытался объяснить гостю, что из себя представляют крестьяне. Они не поклоняются Хранителю, хотя именно о нем говорят в молитвах, в просьбах и – что поначалу поражало священника, в требованиях своих. Обычные, ничтожные крестьяне смели требовать у Хранителя.

Это просто не укладывалось в голове.

– И чего такого? – перебил Назгал. – Мы ему молимся, за такими как ты ухаживаем.

– Не ради этого все… ладно. Все они поклоняются не живущему над эмпиреями.

А древним богам. Всем тем, что достались им в наследство. Ты представь, стоишь на рынке, даешь купцу монету, а взамен что? А ничего кроме слов! Вот так же несчастные эти люди. На их мольбы, слезы и требования – лишь пустые слова. Я проводник этих слов, мой рот отворяет путь им в пустоту.

– Ерунда какая, – Назгал нахмурился.

– Сам посуди.

Сложно общаться, когда не видишь лица собеседника. Когда приходится концентрировать внимание на шагах.