Земля точка небо

– Поттер… всё не привыкну звать вас Поттер. Я вам говорю начистоту. Во-первых, нам ответили по личности парня. Так вот, его нет, вы понимаете? Он находится в Москве.

– И что? Подумаешь…

– Нет, вы дослушайте. Он мертв. Он похоронен там.

– Такого… да ну, такого не может быть.

– Это вы мне говорите? Вы, человек, поменявший имя на черт знает что? Стыдно сдавать реестры… короче, разбирайтесь. Всякая мистика – отныне ваше дело.

Глава 2. Самое дорогое

20 апреля 2003 года

Герметичной тишиной и яркими лампами подъезд напоминал стыковочный модуль.

Его стальная дверь, запечатанная электромагнитом, вела на Ленинградское шоссе. Пробок еще не было, и стайки автомобилей носились туда-сюда по утреннему асфальту, вспарывая шинами водяную пленку. Улица пахла сыростью и простором. Солнце едва коснулось самых верхних этажей, и окна сияли красной медью в густой московской синеве.

Он шел по аллее, стараясь держать курс на далекий центр. Он дважды пытался сосчитать полосы на шоссе, но оба раза сбился.

– Дорогу! К обочине! Уступи дорогу!

Вдогонку мегафону рыгнула сирена, и две машины пронеслись мимо, сияя мигалками. За ними хищно скользнул лимузин.

Первые дни его тошнило от расстояний, от количества пешеходов, от высоченных домов. Проспекты Москвы тянулись от горизонта до горизонта, не давая отдыха глазам. За каждым поворотом открывалась новая вселенная. Но он привык. Москва оказалась таким же городом, просто на вырост.

Теперь он шел сквозь человеческую рябь, замечая только интересное.

Как человек, одетый в рекламные щиты, ест у ларька горячий бутерброд. Как огромный парень в куртке и сапогах просит милостыню. И лимузины. И будки с кнопкой вызова милиции. И рекламные щиты.

ТВОЙ ЗВОНОК СВЯЖЕТ ТЕРРОРИСТАМ РУКИ.

Всё это было необычно.

«Писать о людях», – подумал он, вспомнив Синицу.

Срочно найти газету и попроситься в редакцию журналистом.

Его Синица теперь жила в нем. Он хранил в памяти всё, что мог: ее походку, запах и смех. Даже ее мечты.

Вместо карты Москвы он таскал в кармане другую карту – старый глянцевый листок. На его обороте все девушки были замалеваны черным маркером – кроме нее. Он хотел закрасить тело и оставить только лицо. И не смог.

В Москве было девять утра, когда он пересек Земляной и вспомнил разговор с ней.

– С другой стороны, ты же мечтал кем-то стать? Теперь ты можешь. Кем угодно.

– Гм.

– Что, не мечтал? Вообще? Даже в детстве?

– Ну, в детстве космонавтом.

– Фу-у.