Земля точка небо

 – Я засеку время и дам знак. А вашей темой будет… будут…

– Будут члены, – вдруг подала голос девочка-аниме, поднимая взгляд от анкеты.

Картинка на экране дрогнула. Помощник заметно скривился, и даже безжизненный тип выразил интерес, ярко сверкнув очками.

– Анжела, – сказал помощник директора, аккуратно кашлянув.

– Не называй меня так!

– Извини, Анжелика, с твоего разре…

– Пусть говорит про члены! – отрезала Анжелика. – Члеянц, ты знаешь, сколько стоит мое время.

Долговязый помощник надул щеки и повернулся к небритому типу в очках.

– Алекс…

– Так, так, Аркаша, ты меня только в это дело не путай, ладно? – угрожающе ответил тип.

Помощник директора снова тряхнул плечом. Этот жест у него, видно, значил что-то вроде «я бы так не делал».

– Хорошо, – сказал он, глядя на Лизу, которая торопливо уставилась в камеру. – Итак, я засекаю время. Пять минут.

Он махнул рукой.

На камере горела красная лампочка. Лизе послышалось негромкое гудение. «Не молчи!» – закричало что-то внутри нее.

Боже, сколько же секунд уже прошло?

– Итак, дорогие телезрители, – она даже не помнила точные слова вступления. – Сегодня разговор у нас с вами пойдет о… гм… половом члене.

Лиза глянула на людей за столом и едва не испугалась, обнаружив, что они исчезли – теперь весь свет в комнате падал только на нее.

Сколько же времени?..

– Размер полового члена. Этот вопрос, как ни странно, должен больше заботить женщин, – сказала Лиза, изо всех сил пытаясь не торопиться и дышать ровно.

Вдруг ей припомнились веселые, но довольно пошлые обсуждения этой темы с подругой. Может, пересказать? «Сколько же времени это займет?» – подумала она.

И махнула на все рукой, не в силах больше противиться дикой, неуправляемой щекотке, безумному озорству, которое заставило ее подружиться с Максом вопреки нормам этики, и которое привело ее сюда, в Москву и в телестудию.

– У меня есть подруга, которая вечно страшно недовольна, – сказала Лиза, обращаясь к оператору.

Лиза говорила и говорила, забыв о секундах. Она старалась пересказать их беседы как можно пристойнее, но для яркости нужно было сообщать камере такие интимные вещи, от которых Лиза мысленно краснела, пытаясь не вспоминать, что ее слушает двое мужчин, – даже трое, считая оператора.

– Вот еще один вопрос тысячелетия.