Земля точка небо

Известно, что Мадонна какая-нибудь, допустим, метр шестьдесят. Но при встрече все равно думаешь: господи, это что за карлик?

– Ого! Ты видел живую Мадонну? – спросил Дима.

Макс был не в силах даже разозлиться.

– Тьфу, – он махнул рукой и грохнулся в шезлонг.

– Не обижайся на Диму, – сказала Лиза. – У него кризис тем. Ладно, я мыть руки.

Машины шуршали все реже, и на крыше почти стало тихо. В мутном небе тонули редкие звезды. Над центром города сияло молочное зарево.

– Совсем весна. У нас первые комары появились, наверное, – сказал Дима.

 – А здесь нет.

Максим не ответил ничего, позволив этой информации растаять в тихом шуме.

– Макс.

Ночной ветер стремительно холодел.

– Макс?

– Да? – измученно отозвался Максим.

– Скажи, – Дима подошел и уселся рядом на корточки. – Ты разбираешься в современной музыке?

– Ну.

– Ты мог бы меня научить?

– Господи, чему? – простонал Макс.

– Научить разбираться.

Максим тяжело вздохнул. Нет, отдохнуть не удастся.

Ладно, к черту, завтра суббота. Если повезет – с утра не дернут. Если повезет.

– Ладно, – Макс откинулся назад и сказал. – Вначале был Джек, и у Джека был грув.

– Что? Я…

– Ничего. Короче, – Максим поскреб щеку, мучительно думая. – Современная музыка… В общем, дело было в одном клубе в окрестностях Чикаго.

5 сентября 2005 года

– Следователи эти – вот кого надо лечить. Водят его и водят. Обсессивно-компульсивное расстройство налицо.

– Поттер, я не понимаю, вы что, серьезно?

– А почему нет? Шизофрения, знаете ли, может одеть любую маску.

– Надеть.

– Что?

– Одеть можно кого-нибудь. А надеть – что-либо.

– Я вас прошу, вы как этот, как текстовый редактор. Нашему брату позволительно. Мы, писатели, с языком на короткой ноге.

Глава 4. Земля

24 июля 2005 года

За окружной, где три прожектора обшаривают небо, раньше был многоэтажный паркинг. Отец Вернадского тогда заасфальтировал под автостоянку целое поле, а посередине возвел эту бетонную коробку.

Он подарил ее Фернандесу, а тот переделал коробку в Рейв.

В стенах клуба, в черном зеркале, отражались золотые облака, и можно было представить, что клуб исчез, и уцелел только фасад, лиловый от неонового марева. Я пробирался среди машин, и мне навстречу волнами катился бас.

Я бывал здесь раньше, но тогда по Рейву слонялись рабочие, везде тарахтели отбойные молотки, а под ногами хрустела грязная клеенка.