S-T-I-K-S. Богиня смерти-II

На глаза вновь навернулись слёзы, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Ещё вчера Ли была и оставалась богиней смерти. Сегодня у неё появилось новое имя. Спасёт ли оно от новых потерь? Покажет только время.

Войдя в дом, Ли упрямо вытерла слёзы. Консервы, про которые упомянул Пумба, стояли на столе. Блондинка уселась на целую табуретку, взяла первую банку, потянула за металлическое кольцо на крышке. Саму крышку согнула на манер ложки и принялась есть, несмотря на отсутствие аппетита.

За этим занятием её и застал Пумба.

Умыться или хотя бы стереть следы крови с подбородка и голой груди атомит, понятное дело, не догадался. Но хотя бы промолчал, увидев хмурую Ли, упрямо давящуюся едой.

Доев консервы, блондинка проверила, надёжно ли зафиксирована на ноге шина, и поднялась.

– Мне нужно в Граничный. Знаешь, в какой он стороне?

Пумба отрицательно покрутил головой.

– Пумба не знай…

– Ясно, – снова взяла командование блондинка. – Тогда идём на запад. Куда-нибудь выйдем.

Из деревни, как ни странно, как раз в нужную сторону вела хорошо вытоптанная тропинка.

Ли с её ногой идти по ней было тяжело, но от многозначительных предложений Пумбы понести её, как вчера, блондинка твёрдо отказалась. Во-первых, не особо верила в то, что атомит снова сможет сдержаться и не облапает её с головы до ног своими ручищами. А во-вторых, события последних дней совсем выбили Ли из обычного боевого настроя. А ей очень хотелось вновь почувствовать себя привычно сильной и способной в одиночку свернуть горы.

Пумба сильно изменился с их последней встречи. Тогда здоровяку, рождённому в Улье, было всего два года, но он уже считал себя «могучим воином неутомимым любовником». Самомнение у атомита осталось на той же высоте, что и было, но вот мозгов существенно добавилось. Двухлетний ребёнок вырос, пожалуй, лет до семи. Его манера изъясняться осталась прежней, но, в отличие от прошлого Пумбы, этот овладел хотя бы зачатками таких умений, как сочувствие и такт.

Через пару часов поле с тропинкой сменилось провинциальным городком с домами-бараками не более двух этажей в высоту, уютными зелёными двориками со скамейками и дорогой, выложенной бетонными плитами вместо асфальта.

Как обычно, пасторальную картину портили искорёженные машины, выбитые стёкла в домах, разбросанные тут и там костяки и ничем не перебиваемый запах разложения.

– Пумба грустить, когда попадает в такие место, – неожиданно произнёс атомит. – Люди жить, люди умереть.