Кружевной веер

– Уверяю вас, я не потребую от вас, чтобы вы подавляли свои естественные порывы, – ответил он, кивком отпуская Соумза. Дождавшись, пока дворецкий выйдет, он продолжил: – Диана, я ожидал, что в браке в лучшем случае буду скучать, – и вот теперь с облегчением понял, что в нашем с вами случае дело будет обстоять совсем не так.

Она наградила его изумленным взглядом:

– А может быть, вам не следует торопиться и найти себе жену, которую вы полюбите?

– Любовь! – хмыкнул Гейбриел.

Диана поразилась, как ему удалось вложить такую бездну презрения в единственное слово.

– Вы не верите в любовь? – осторожно осведомилась она.

Он презрительно изогнул верхнюю губу:

– Моя милая Диана, я узнал, что любовь способна надевать самые разные маски – и все они фальшивые.

Она понимала, в чем причина такого цинизма. В прошлом Гейбриела подвергли настоящему остракизму по ложному обвинению в том, что он якобы соблазнил и бросил невинную девушку.

Интересно, любил ли он ее до того, как она решила его обмануть? Пожалуй, Диана сочувствовала своему жениху и в чем-то даже разделяла его отношение к любви. Малком Касл ведь тоже обманывал ее, уверяя, что до сих пор ее любит, хотя и собирается жениться на другой!

Она вздохнула:

– Наверное, вы правы и прочнее всего именно брак вроде нашего, в основе которого не лежит такое неуловимое и переменчивое чувство, как любовь.

Услышав в голосе Дианы печальные нотки, Гейбриел нахмурился.

Его невеста очень красива и молода, ей всего двадцать один год. Не рановато ли для столь практичного подхода к любви и браку? Впрочем, пример собственных родителей и предательство бывшего поклонника наверняка способствовали развитию подобных воззрений. В конце концов, самому Гейбриелу исполнилось всего двадцать лет, когда ему преподали жестокий урок!

– Что совсем не подразумевает… – подойдя к ней, он взял ее за руку и без труда поднял на ноги, – что наша семейная жизнь будет лишена иных… радостей, способных возместить отсутствие любви.

Поняв, что он снова собирается ее поцеловать, она изумленно захлопала ресницами:

– Но… милорд, сейчас всего девять утра!

Гейбриел запрокинул голову и расхохотался:

– Дорогая моя, надеюсь, вы не будете налагать временные ограничения на то, когда и где мне изъявлять вам свою благосклонность?

Диана вспыхнула.