Никаких запретов

Никогда в жизни Майкл не чувствовал себя таким беспомощным.

Хотя братья были погодками, Майкл, как старший, всегда нес ответственность за Рейфа и Габриэля, а это не всегда приходилось им по нраву. Теперь, когда Эва Фостер вот-вот направит свой праведный гнев на кого-то из них, Майкл никак не мог придумать, как отвести беду.

Кто из них отец?

Неужели внешне легкомысленный, но в глубине души такой волевой и уверенный в себе Рейф? Он наконец встретил свою половинку, и Нина, которой удалось примирить его с собой, стала его женой.

Или Габриэль? Но ведь последние пять лет он любил одну лишь Брин. Он страдал от своей безответной любви, убеждал себя в том, что не имеет на нее права. Когда они с Брин снова встретились, Габриэль понял, что ошибался, и теперь они стали счастливой семьей.

Кто бы из них ни был…

– Рейф.

Майкл резко повернулся и посмотрел на Эву сквозь ресницы.

– Что? – ледяным тоном переспросил он, уже зная, каков будет ее ответ, но в глубине души надеясь, что ошибается.

– Рейчел переспала тогда с Рейфом, – сказала Эва.

В уме Майкл уже подсчитал, кто из его братьев руководил парижской галереей около полутора лет назад. Ему стоило немалых усилий сохранить хладнокровие, когда Эва озвучила его страхи.

Майкл не сомневался в том, что Нина больше жизни любила Рейфа, а тот так же сильно любил ее, и так или иначе они смогут найти выход из сложившейся ситуации и с достоинством преодолеют неприятности. Но Нинин отец, богатый и влиятельный Дмитрий Палитов, настолько одержим защитой собственной дочери, что не допустит никакой угрозы счастью своего единственного ребенка.

Майкл знал, что Рейф сможет позаботиться о себе, но за безопасность Эвы Майкл серьезно беспокоился.

– Надеюсь, вы понимаете, что я по-прежнему сомневаюсь в правдивости ваших слов! – язвительно сказал он.

Его сердце неровно забилось, он старался что-то придумать, чтобы доказать Эве ее ошибку, что не Рейф отец близнецов, но… До встречи с Ниной Рейф менял женщин как перчатки, и Майкл не раз предупреждал брата, что рано или поздно быть беде.

Главным доказательством причастности Рейфа было то, что Эва не колеблясь назвала его имя.

– Сомневайтесь сколько будет угодно, – невозмутимо ответила она, – все станет ясно, когда я поговорю с вашим братом.

Этого-то Майкл и боялся!

– Его нет в Париже.