Опасный обольститель

 – Женевьева машинально дотронулась до кулона с огромным сапфиром необычайной чистоты. – Этот кулон муж подарил мне на свадьбу, – сухо пояснила она.

– Да, у этого джентльмена, судя по всему, был прекрасный вкус, – задумчиво произнес Бенедикт, – во всем, что касалось женщин и украшений. И вы, и этот кулон – прямое тому доказательство.

– Можете думать так, если хотите.

Он с удивлением взглянул на нее. Ее глаза потемнели от гнева, на щеках проступили красные пятна.

– А у вас иное мнение по поводу его вкуса?

– Начнем с того, что он вообще не был джентльменом, – сердито заметила Женевьева.

 – И если вы в дальнейшем хотите продолжить наше знакомство, советую не заводить разговоров о моем покойном муже. В противном случае у вас будет очень мало шансов добиться моего расположения.

Эта фраза поразила Бенедикта. Он удивленно поднял брови:

– Значит, ваш брак был несчастливым?

– Совершенно верно.

В какой-то момент взгляд Женевьевы стал совершенно безумным. Лукас очень удивился такой внезапной перемене настроения.

Неужели всему виной вопрос о покойном муже?

– Вы думаете, титул герцогини недостаточная… плата за все мучения, которые принес вам покойный муж?

– Да, я считаю плату недостаточной, – сказала Женевьева. Настроение ее резко испортилось. И даже веселый блеск в темных глазах Лукаса и его шутливый тон не смогли его улучшить. – Советую вам быть осторожнее в разговорах с дамами. Есть темы, которые не следует обсуждать, и в частности их покойных мужей.

Иначе не успеете оглянуться, а вашей собеседницы уже и след простыл.

– Простите, если чем-то обидел вас…

– Нисколько, милорд. Просто мне изрядно наскучил этот разговор. – С этими словами Женевьева отвернулась от него и, раздернув занавеску, принялась смотреть в окно.

Бенедикт некоторое время молчал. Эта яростная вспышка очень удивила его. Никогда еще он не встречал таких женщин, как Женевьева Форстер. Хотя за последние двенадцать лет женщин повидал немало.

Правда, они вызывали в нем лишь физическое влечение, не более. Его не интересовали ни их внутренний мир, ни обстоятельства жизни.

Хотя, справедливости ради, интерес Бенедикта к Женевьеве никак нельзя было назвать страстью или даже влюбленностью. Он всего лишь хотел завести необременительный роман, руководствуясь практическими целями. Связь с женщиной усыпила бы подозрения общества. Он уже много раз заводил такие отношения, выполняя поручения короля.