Прекрасна и опасна

– Ну и прекрасно, – равнодушно согласился Роган и отвернулся, уверенный, что благонравный доктор поднимется наверх, чтобы надеть какую-нибудь дневную одежду.

Конечно, она чувствовала себя много комфортнее, когда через несколько минут вернулась в халате в голубую и белую полоску, надетом поверх все той же пижамы и аккуратно подвязанном на талии. Похоже, доктор Э. Браун относилась к типу сугубо деловых женщин. Роган решил, что она не во вкусе отца.

Он со стуком поставил на столик две кружки с чаем, потом сел напротив Элизабет и, прищурившись, стал в упор ее разглядывать.

Она выпрямилась. Ей все-таки было неуютно.

– Я думала, вы мне позвоните, когда получите письмо…

Он безрадостно улыбнулся:

– То письмо, в котором вы очень деловито сообщили мне, что «мистер Салливан перенес сердечный приступ»?

Роган уже жалел, что поддался первому порыву, вскочил в самолет и понесся в Англию. И для чего он проделал этот путь? Для того только, чтобы какая-то чопорная доктор Элизабет Браун подчеркнула всю никчемность подобной суеты!

Разве деловито? Элизабет даже расстроилась, мысленно поморщилась и признала: вполне возможно, что именно деловито.

Но она не была слишком уж хорошо знакома с Брэдом Салливаном. А сына и вовсе не знала… И ей было очень трудно писать. Конечно, можно было бы подписать письмо не так формально, хотя…

Элизабет предполагала, что лучше бы Рогану Салливану написала миссис Бэйнс, но после кончины Брэда экономка словно помешалась, и Элизабет не стала настаивать.

– Извините, если письмо показалось вам несколько… сухим.

 – Она взяла кружку и сделала живительный глоток. – Хотя, наверное, было бы удобнее, если бы вы позвонили миссис Бэйнс и предупредили, что обязательно прилетите. Здесь недавно случилось несколько ограблений. Если бы мы вас ждали, я на вас не набросилась бы!

Кажется, она его обвиняла.

Роган понял, что ей стыдно за то, как она его встретила. Хотя чего стыдиться? Роган легко ее простил. Он рванул в Англию после разговора с адвокатом.

Чисто инстинктивно. Просто чтобы лично убедиться, что отец действительно мертв. Следовательно, Роган и не подумал кому-то сообщать о своем появлении. Миссис Бэйнс, конечно, узнала бы его с первого взгляда, хотя за пятнадцать лет он ни разу не был в Салливан-Хаус…

А Элизабет Браун знать его в лицо не обязана.

Тем не менее взволнованный румянец на щеках добропорядочного доктора, пожалуй, даже симпатичен. Он придает голубым глазам больше глубины, больше блеска.