Микстура. Сборник рассказов

Отдельно ото всех, перекрывая проход во внутренние покои, стоял стол Питера, за которым восседал он в резном кресле.

Питер объявил, что через два дня поход. Все они вскочили, подброшенные радостным криком, как школьники, узнав об отмене уроков.

Питер клал в рот хлеб, пил белое вино, свысока смотрел на двор, заставленный столами, погружёнными в тень, – лишь в дальнем левом углу ещё пекло солнце. Здесь кричали, шумели, не ели, но жрали, но Питеру всё равно пир напомнил обед в университетской столовой.

Только здесь, среди этих головорезов, ему было гораздо спокойнее, чем там, среди любезных преподавателей.

По очереди вскакивали пьяные бородатые мужики, поднимали бокалы, восхваляя его. Если речь ему нравилась, он отвечал, молчал, оставшись равнодушным. Устав однообразным пиром, Блие захотел послушать певца. Молодой человек с чёрными кудрями до плеч, с длинным прямым носом, в коротком белоснежном хитоне уже с мишенью от вина на груди вышел на площадку, отделявшую Питера от остальных столов.

В руках у юноши была цитра. Он забренькал струнами, как начинающий гитарист и запел. Он пел под монотонное вздрагивание струн, которые лишь изредка, на несколько секунд превращались в последовательность мелодии, а затем снова распадались в разорванные звуки. Он пел песню из «Падения Илиона».

Был жаркий летний вечер. Уже весь внутренний двор покрыла тень, но небо ещё светлело. Блие отпивал белое вино из золотого кратера, смотрел на певца, на замолчавшую толпу пирующих.

Раздавался звон цитры, растягивались в песне слова о грозном копьеносце Менелае, о доблести Одиссея, облачённого в доспехи Ахилла, о страхе троянцев, бегущих по домам, о том, как сражаясь, один за другим гибнут сыны Приама. И удивительным было то, что это безыскусное пение, эти простые вирши были прекрасны. Профессор чувствовал, что и в этих полуживотных, сидящих перед ним, есть нечто, способное возвышаться. Он пил вино и размышлял, как удивительно, что эти грубые простейшие способны иногда подняться до его божественных высот.

Блие наградил певца золотым кратером, после чего пир возвратился к пьянству и обжорству. Довольные его щедростью, обилием мяса, вина, все они спешили наесться и напиться впрок. Питер кусал ячменную лепёшку, кивал их выкрикам и складывал про себя речь, которая в переломный момент напомнит им его доброту и могущество, заставит умирать за него.