Микстура. Сборник рассказов

На старинном медном блюде, по краю украшенному кольцом из выбитых животных в чёрточках травы, подали хлебную лепёшку, сушёный виноград, чищеные орехи, молоко в медном кувшине. Голый Питер сидел на колючих досках палубы, пил, ел под плеск волн, скрип вёсел, единый вдох и выдох десятков людей. Проглатывая невидимую еду, он, словно подросток, впервые зашедший на порно сайт, заворожено смотрел на приближающуюся башню. Каменистый берег склоном осыпался в воду, где лежал полосой каменных глыб. На конце каменного языка берега возвышалась башня, на фоне заросшей сосновым лесом горы с белой вершиной.

На каменном фундаменте, кривые брёвна, проложенные кое-где камнями, поднимали высоко в небо пеплос дыма. Проплывая рядом с башней, он поднял приветственно руку. Утонув по грудь, с башни на корабли смотрели двое бородатых мужчин в соломенных широкополых шляпах. Узнав Питера они подняли руки, подняв над шляпами короткие копья. С кормы раздался крик, – вёсла правого борта опустились в воду, гребцы по левому борту налегли на вёсла; корабль медленно повернулся.

Перед ними лежала бухта. С одной стороны тянулся поросший сосной берег, поднимавшийся вверх тупоконечной хвойной горой с меловыми сколами на вершине, с другой – каменный мыс с башней, а двухстах метрах по курсу стояли низкие стены с башнями, сложенные из каменных блоков. В воде перед стенами лежала триера без мачты, несколько больших лодок. С озарённых солнцем стен здесь и там поднимались в голубое небо дымы. Питер знал, что горели дрова под чанами с кипящей водой.

Он внимательно смотрел на зубцы стен; на солнце вспыхивали шлемы и латы горожан.

Под плеск волны, крики чаек, молчание людей Питер сошёл на песчаный берег по стукающей доске. Стук доски под ногами грохотал в его сердце.

Один, утверждая свою смелость, он прошёл к вооружённой до бойниц крепости. Блие подошёл к воротам. Сейчас любой мальчишка, любой испуганный старик мог убить его камнем или стрелой, любая небрежность грозила смертью, – могли случайно обварить кипятком, могло случайно сорваться со стены бревно… Профессор Блие приветственно поднял руку, просьбой коснулся пальцами подбородка и заговорил.

Речь, заготовленная Питером, была божественна. Как могущественна была риторика в прошлом, как ослабла к веку двадцать первому. Нет, только здесь он был богом! Дома драгоценные знания, ставшие достоянием всех, людские условности, гипертрофированная мораль, поддержанная силой, умаляли его власть.