Микстура. Сборник рассказов

Он шёл бездумно, только одна мысль, снова и снова, словно ошибка на экране монитора, возникала перед ним: «могут попасть стрелой в отверстия для глаз, могут попасть стрелой в отверстия для глаз, могут попасть стрелой в отверстия для глаз».

Башня была пуста. Только по каменной лестнице сбегал воин в доспехах. Ожидание, страх взорвались в нём счастьем погони. Он метнул копьё, но оно пролетело рядом. Воин испугался, пошатнулся и сорвался со ступеней вниз, поднялся и побежал, поднимая пыль на узкой улочке между черепичными крышами.

Питер выхватил меч, огромными шагами догнал его короткие ноги и вонзил ему в шею, между шлемом и панцирем толстое лезвие. Человек споткнулся, словно уткнулся в препятствие и свалился с ног, перевернувшись на спину. Блие почувствовал запах мочи. Из-под тусклого круглого шлема без маски крупные на маленькой голове глаза смотрели по животном дико. Питер с плеча рубанул мечом в открытое горло, вонзив меч в землю. Он выдернул меч, и голова с шеей отделилась от тела. Над ним закричали, он поднял голову, хлопнув и взорвав пыль, рядом упал камень, а за ним молча свалилось тело женщины в чёрном пеплосе, поглотившее в боку половину копья. Рядом, озираясь по сторонам, стояли два его телохранителя. Блие хотелось вломиться в дом и рубить, рубить, рубить, чтобы в него брызгало кровью, чтобы ноги стояли на мягких телах, чтобы рука чувствовала, как проламывает металл кость, как проткнув кожу, меч мягко входит в тело. Но осторожный, он вернулся на стену.

Согласно плану в город уже ушёл первый отряд солдат.

Они заходили в дома, гнали жителей к захваченным воротам и двигались дальше. За стеной, на дороге уже сидела и гудела толпа пленников, вокруг, опираясь на длинные копья, стояли несколько его воинов в доспехах и шлемах. Блие собрал два отряда, приказал им очистить стены, сам же, с последними воинами пошёл по главной дороге в город. Он шёл впереди них, возвышался над ними, словно взрослый учитель в толпе подростков.

Профессор шёл быстрым шагом. Словно дети семенили за ним, переходя иногда на бег, его воины.

Пот заливал лицо, щипал глаза. Дыхание сбивалось. В горле пересохло. Хотелось снять шлем. Пистолет, притороченный к левому бедру, натирал ремнями кожу. Но при этом он был счастлив! Он чувствовал своё могущество, чувствовал освобождение накопленной ярости, освобождение задавленной обществом злости, и был счастлив. Радостно подумалось, что он может остановиться и убить любого из своих людей, а остальные всё равно пойдут за ним.