Переход

Только Жора, временами замолкая под сильными порывами ветра, который ел слова, говорил, поворачивая раскрасневшееся лицо:

– Вот погодка для мужчины! Такая погода мне нравится!

В метро постояли, отогреваясь в тепле, стягивая перчатки, разматывая шарфы, потирая для тепла руки, и ждали, когда уедет состав, куда зашёл Семён с друзьями.

Сели на сиденья в пустом вагоне. Вошли двое молодых людей, коренастых и крепких, одетых в летние белые кроссовки, голубые джинсы и синие куртки. Не снимая плоских чёрных кепок, они прошли мимо студентов на пустые места, осматривая с ног до головы девушек, не замечая ребят.

На сиденье они о чём-то перешёптывались, улыбались. На следующей остановке, с платформы они осмотрели студентов, криво улыбаясь.

– Не понравились мы ребятам, – улыбнулся Цветов.

– Справедливости ради отметим, как и они нам.

– А мы им понравились, – сказала Катя.

– Это бесспорно.

– Отловить их где-нибудь, да отлупить, чтоб не пялились.

– Что случилось, Жора? Откуда столько агрессии? – под арочками бровей увеличились серые глазки Ивана.

– Надо проводить профилактику, очищать общество.

– Откуда же такие решительные меры?

– Из мести за Алексея.

Вскоре все разошлись по лучам своих путей, Цветов остался один.

Сначала голова была пуста. Потом вспомнился досрочный экзамен, что скоро сдавать; затем, что завтра Кристина обязательно придёт в институт. Он улыбнулся тому, как с Сашей начал день, как тяжело, после разлуки начинался разговор, словно с трудом открывалась дверь на старых петлях, высушенных ржавчиной; но как приятно было почувствовать прежнюю дружбу.

Мысль завершилась, остальные поглотил прожорливый голод, мгновенно опустошив голову.

На улице, привычно не замечая дороги, он шёл быстрее и быстрее, подгоняемый холодом и голодом. Во дворе подумалось, что дома не садились ужинать, ждут его. От этого вдруг стало приятно жить, и неожиданно сильно захотелось очутиться дома.

В подъезде пахло рыбным супом, было сыро, тепло и тихо.

Гриша раздражённо слушал, как медленно сползает кабина лифта, дребезжа и постукивая. Неясно бормотал мотор, словно заговаривался человек в бреду. Цветов разматывал сырой шарф, расстёгивал пальто. Наконец, двери перед ним раскрылись, и вдруг, словно хлопнула книга со стола, глухо ударила входная дверь, за ней ещё одна, и с каждым шагом приближая Цветова к бешенству, по лестнице медленно стали подниматься шаги.