Жестокость любви

 – Все, иду за экипажем, заодно передам нашей дорогой хозяйке, что у вас разыгралась головная боль и вы уехали. – Он с отвращением посмотрел на молодого человека, который издал протяжный стон и зашевелился. – Очень сильная головная боль!

Пандора опустила ресницы, избегая смотреть Дьяволу Стерлингу в глаза.

– Я… я, кажется, до сих пор не сказала вам спасибо за своевременное вмешательство, ваша светлость. Очень вам благодарна.

– Интересно, насколько вы благодарны?

Ее ресницы испуганно взлетели вверх.

– Ваша светлость?

– Не обращайте внимания, – отмахнулся он. – Возможно, будет лучше, если вы пройдете в библиотеку и запрете за мной дверь, дабы вас больше никто не побеспокоил.

Он еще раз бросил холодный взгляд на приходящего в себя юношу.

Пандора задрожала, несмотря на то что закуталась в теплый сюртук герцога. Исходившие от него ароматы сандала с сосновыми нотками, дорогого табака и еще чего-то успокаивали, при этом возбуждая.

– Я так и поступлю, с радостью, – согласилась она, следуя за герцогом в библиотеку, ярко освещенную свечами.

Напряжение немного улеглось, когда он запер дверь на террасу и задернул шторы.

Когда страх отступил, к Пандоре внезапно пришло понимание, осознание того, что могло произойти, не подоспей на помощь Руперт Стерлинг. Лорд Сугдон, несмотря на все свое слюнтяйство, был мужчиной крупным, намного сильнее ее, и вполне мог довести задуманное до конца.

– Полагаю, вам лучше не зацикливаться на том, что могло бы случиться, – посоветовал ей Руперт, словно прочел ее мысли.

– Не зацикливаться?! – выдохнула она. – Как я могу не думать об этом? Если бы не ваше вмешательство, он… он мог…

– О господи, теперь вы плачете! – застонал он, увидев крупные слезинки, брызнувшие из-под длинных ресниц на бледные щеки. Руперт, как и любой другой мужчина, оказался бессилен перед женскими слезами. – Думайте о том, что я все же вмешался, мадам, и покончим с этим, – взмолился он.

Длинные ресницы поднялись впервые за все это время, явив взору Руперта хваленые «восхитительные глазки». Они действительно были цвета весенних фиалок, глубокого и насыщенного. Фиолетовые озера, в которых мужчина без труда утонет, напрочь лишившись разума, что, собственно, уже произошло по меньшей мере с двумя.

– Простите, что потревожила вас своими истериками, ваша светлость.