Жестокость любви

Черный камзол и белоснежная рубашка выгодно подчеркивали широкие плечи, тонкую талию и длинные мускулистые ноги. На красивом лице падшего ангела сияли холодные серые глаза. Завершали портрет узкий аристократический нос, высокие скулы и чувственный рот, временами растягивающийся в сардонической улыбке или от неудовольствия складывающийся в тонкую линию.

В настоящий момент его недовольство было направлено на жену его покойного отца.

В то время Пандоре было всего двадцать, она прекрасно помнила, как весь свет лихорадило от любопытства, когда давно овдовевший граф Страттон, мужчина далеко за шестьдесят, женился на молоденькой женщине.

Ходили упорные слухи, будто она состояла в интимной связи с сыном этого джентльмена, приезжавшего на побывку и возвратившегося в свой полк, чтобы сразиться с Наполеоном в составе армии Веллингтона.

Пандора, подобно всем в свете, была в курсе того, что после смерти отца в прошлом году молодой граф и его мачеха проживали в одном доме, точнее в домах, ибо и в городе, и в деревне Руперт Стерлинг и вдова его отца неизменно делили один кров.

– Насколько я понимаю, у тебя всегда находились причины опасаться за свою жизнь в спальне с этой леди, – сухо отреагировал Данте на предыдущую реплику друга.

Щеки Пандоры вспыхнули, узнав об интимных подробностях отношений Руперта Стерлинга с вдовствующей мачехой. Может, пора прекратить подслушивать, вернуться в танцевальный зал и откланяться Софии? Да, так, пожалуй, будет лучше.

– Половина присутствующих здесь господ увиваются за моей мачехой, высунув язык, – бросил герцог.

– А вторая половина?

– Похоже, преследует блондиночку в сиреневом платье.

– Присмотрись лучше, ее платье не сиреневое, а фиолетовое.

– Не понял?

– Платье Пандоры Мейбери фиолетовое, а не сиреневое, – мечтательно промурлыкал Данте Карфакс.

Пандора собралась было уходить, но услышала свое имя и застыла на месте.

По спине пробежал холодок.

– Вдова Барнаби Мейбери? – уточнил герцог.

– Именно так.

– А-а.

Румянец сошел с лица Пандоры, стоило ей уловить в голосе герцога Страттона презрительные нотки.

– Мне известны твои предпочтения, Страттон, – рассмеялся Данте. – Высокие пышные брюнетки.

– Ну да, а Пандора Мейбери, маленькая, светловолосая и худая, явно далека от моего идеала.