Герцог с татуировкой дракона

– Это я тоже исцелю, – пообещала она. И она была готова на все, чтобы придумать, как залатать его разбитое сердце.

Он широко раскрыл глаза и посмотрел на нее так, словно она только что забрала у него или, наоборот, вернула ему душу.

Она нервно облизнула губы. Они отдавали мылом, солью и… им.

В воздухе вновь что-то поменялось, на этот раз опасно, гнетя ее предчувствием чего-то неведомого и непонятного.

Лорелея постаралась не обращать внимания.

– Вас кто-то мучил… во сне… Вы узнали, кто?

Он покачал головой.

– Те люди… они… – Его дыхание снова участилось, лицо скривилось от отвращения.

– Что они?

Он вздрогнул.

– Неважно.

– Я могу чем-то помочь?

Она склонилась, чтобы снова положить ладонь ему на грудь. Холодный ночной воздух, грозно покалывавший ее сквозь тонкую ночную сорочку, напомнил ей о развязанных лентах, свободно свисавших с воротника.

Слезы на его глазах высохли почти мгновенно. Пот превратился в соль. А его взгляд…

Лорелея сглотнула, подумав о том, что до этого всегда считала черный цвет холодным.

Жгучее обсидиановое пламя заплясало в скудном свете ее фонаря.

– Идите.

Слово, казалось, сдавило ему дыхание, когда он оторвал ее ладони от своих запястий и грубо оттолкнул.

– Простите? – обхватила она руками себя.

– Ночью ко мне больше не приходите. Никогда.

Лорелея ничего не понимала. Она ему не помогла? Не спасла его от нападавших, терзавших его во сне?

– А если у вас опять будет кошмар? – заспорила она. – Я просто не могу позволить…

– Оставьте их мне.

За мрачностью в его глазах таилась дикая, первобытная угроза.

– Но я…

– Вы не совладаете с ними! – ощетинился он. – А я не совладаю с собой…

Он схватился за волосы. Почему-то она не могла посмотреть вниз, на то, что еще скрывали простыни. Она его боялась, потому что он боялся себя. Но… она же ему сочувствовала.

– Просто уходите. Пожалуйста.

Жалобная нотка в его просьбе не допускала возражений. Он ее прогонял – так шипит загнанный в угол кот.

Сбитая с толку, подавленная, Лорелея побрела к двери настолько медленно, насколько могла, ожидая, что он ее позовет. Передумает и поймет наконец, что ему нужно ее общество.

Однако он не позвал, и она взяла фонарь и закрыла за собой дверь, желая изо всех сил забыть оставшийся у нее на губах чарующий вкус.

Неделю спустя Лорелея заглянула за дверь и увидела, что его темные ресницы трепещут над бледной щекой, дрожа от сна.