Как влюбиться в герцога за 10 дней

«С тобой все в порядке?»

И ответ на него может быть только один: нет.

С ней не все в порядке уже больше десяти лет. Она пришла в себя. Обрела цель в жизни. Она удовлетворена, хотя и не счастлива. И многого достигла. Можно ли это назвать «все в порядке»?

На самом деле, годы смягчили боль. Она стала лучше спать, да и кошмары снились реже. Чувство стыда теперь беспокоило все меньше, и между моментами, когда воспоминания заставляли ее рыдать и яростно скрести свое тело в обжигающе горячей воде, стало проходить все больше дней.

Приложив титанические усилия, Александра сумела построить свою жизнь, в которой были цель и страстное увлечение, – работой, конечно. Но она неизменно стремилась к одиночеству и сохраняла лишь горячую преданность двум необыкновенным женщинам, с которыми ее свела судьба в юности и которых она любила больше всех на свете. Она любила только их, и больше никого.

Ведь одиночество безопаснее, чем любовь.

И все прошедшие десять лет на традиционный вопрос, все ли с ней в порядке, Александра с улыбкой отвечала: «Да, со мной все в полном порядке».

И каждый раз при этом лгала все меньше.

Но сегодня она не могла дать такой ответ. Потому что порядка не было и близко. А когда подруги услышат ее новости… Что ж, возможно, сейчас самое время раскрыть карты.

– Сесилия, я…

Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась рыже-черная молния. Затем дверь так же быстро захлопнулась.

Франческа никогда не имела привычки стучать.

– Боже, как же я рада вас видеть!

Подруги крепко обнялись.

– Что случилось, Фрэнк?

Выражение изумрудных глаз Франчески казалось серьезным и торжественным, что было не вполне для нее типично.

– Вы должны помочь мне найти доказательства того, что семья герцога Редмейна убила моих родителей, – прошептала она. – Если кто-то из них узнает, кто я на самом деле, я буду следующей жертвой.

Глава 4

Потрясенная Александра смотрела на подругу, не в силах произнести ни слова.

Графине Мон-Клэр всегда была чужда серьезность, поэтому видеть ее прелестное личико с прозрачной фарфоровой кожей таким напряженным было странно и тревожно.

Она с ранней юности обладала хрупким телосложением, но теперь ее высокие скулы стали более выраженными, а щеки даже слегка ввалились. Создавалось впечатление, что она уже давно ничего не ест.

На фоне черного платья ее лицо казалось бледным до синевы, а рыжие волосы – огненными.

– Я не знаю, что делать.

– Давайте присядем.